Книга Скажи мне шепотом, страница 89 – Мерседес Рон

— Ты не ответила на мое сообщение, – недовольно заметил Тейлор. На урок он, видимо, не торопился.

Я на секунду посмотрела в пол, пытаясь совладать с гормональным всплеском, и постаралась звучать легкомысленно.

— Мой телефон был у мамы, помнишь же? Она меня наказала.

Тейлора не убедил такой довод.

— Мы поговорим о том, что произошло вчера, или ты так и продолжишь меня избегать?

Я оглядела почти пустой коридор.

— Сегодня ночью в отеле, хорошо? – предложила я, прекрасно понимая, что навлекаю на себя бурю.

Тейлор молча кивнул, и его глаза буквально прилипли к моим губам.

— Я вчера набросал план работы по биологии. Если хочешь, можешь его посмотреть. Или я могу пойти и сдать его миссис Денелл, если хочешь.

Я кивнула, благодарная за то, что он занялся работой, о которой совсем забыла.

— Я тебе доверяю, можешь сдать. – Я заставила себя улыбнуться. – Спасибо, что взял это на себя.

— Нет проблем, – ответил он куда серьезнее, чем обычно. – Увидимся позже.

Я кивнула и проводила его взглядом. А после глубоко вздохнула и отправилась на урок философии.

— Вы опоздали, мисс Хэмилтон, – недовольно заметил учитель.

Я извинилась и снова села за первую парту.

«Камилла, сосредоточься».

ТЕЙЛОР

Вчера вечером мы с братом крупно поругались. Обычно мы не ссорились, разве что из-за всякой ерунды. А если не из-за ерунды, то из-за чего-то, связанного с матерью. Но вот чтобы мы ссорились из-за девчонки… никогда такого не было.

Не буду лукавить, утверждая, будто мы никогда не сталкивались лбами, если девушка нравилась нам обоим. Особенно летом, когда на пляже мы знакомились с какой-нибудь интересной красоткой, которая обычно не сразу понимала, кто из нас нравится ей больше.

Но я почти всегда одерживал победу.

Мой брат, будучи настоящим красавчиком, моментально привлекал женское внимание. Но потом выяснялось, что он холодный, серьезный и его шутки часто из разряда черного юмора. А еще он обладал жестким взглядом, в глубине которого отражалась пожиравшая душу печаль.

Я, наоборот, всегда выглядел более расслабленным. Тем самым клоуном, который завоевывает девчонок шутками и соблазняет конфетами, которые я воровал, пока никто не видел. Не осуждайте меня; сейчас это осталось в прошлом. Я смотрел на жизнь иначе, не как старший брат. Мое тело не терпело и не могло переваривать печаль. Я держался подальше от пессимизма и от плохих воспоминаний, потому что они не приносили ничего хорошего. Я не понаслышке знал, что они могут сотворить с человеком, если их вовремя не затормозить.

Ками заставляла меня испытывать радость. Она заставляла мое сердце биться чаще. Вызывала желание баловать ее, защищать и беречь. И вовсе не потому, что Ками не могла сама о себе заботиться. Просто она будила во мне инстинкт защитника, который у меня не получалось развить, поскольку защитником всегда был мой брат. В первую очередь по отношению к матери. Тьяго неизменно все брал на себя: поднимать настроение, когда ей было грустно; следить, чтобы она принимала лекарства; утешать, когда ночи длились бесконечно долго и мысли с воспоминаниями разъедали ее изнутри.

Только вот с Ками все получалось иначе. Я всегда чувствовал за нее ответственность. В детстве она обращалась ко мне, когда боялась чего-то. Брала меня за руку, чтобы мы оба не упали в реку, которая протекала позади наших домов. Спрашивала мое мнение о своих рисунках. Но самое главное – она всегда в первую очередь выбирала меня для игр и всего подобного. И, черт меня дери, это всегда заставляло меня чувствовать себя особенным.