Книга Нарисованные шрамы, страница 45 – Нева Алтай

* * *

Крики и звуки хлопающих дверей машин будят меня. Я выпрыгиваю из кровати и бросаюсь через комнаты к большому окну. Две машины вернулись. Большинство дверей открыты, и последние несколько человек заходят внутрь. Двое из них поддерживают между собой третьего, практически волоча его вверх по лестнице.

Вот черт! Я бегу обратно в комнату, надеваю худи и спортивки поверх пижамы и бросаюсь к большой лестнице.

В холле слева никого нет. Я оборачиваюсь и замечаю кровь, разбрызганную по белому мраморному полу и создающую дорожку к правому холлу в направлении кухни. Я следую за красными пятнами по коридору и вижу, что кухонные двери широко открыты. Настойчивые взволнованные голоса ревут внутри.

У меня кровь стынет в жилах при виде Вари, сгорбившейся над Костей. Он распластан на спине на большом «острове» посередине кухни, а Максим прикладывает окровавленную тряпку к его боку. Один из охранников прибегает и кладет коробку с медикаментами рядом с головой Кости, а затем меняется местами с Максимом, который идет к раковине и моет руки с бешеной скоростью.

Все они кричат по-русски, и я не понимаю ничего из того, что они произносят, но зрелище говорит само за себя. Что-то пошло не так. И где, черт возьми, Роман?

Еще двое охранников врываются на кухню с низким худощавым мужчиной, несущим врачебную сумку. Врач направляется к раковине и, как и Максим, начинает тщательно мыть руки. Они надевают стерильные перчатки и подходят к Косте, бледному, но в сознании и задыхающемуся. Врач бросает взгляд под тряпку и готовит иглу и нить, пока Максим очищает рану.

За моей спиной приближаются шаги, и последний охранник входит на кухню с Романом, который следует за ним в инвалидном кресле. Я издаю вздох облегчения, когда вижу, что он цел и невредим, и бросаюсь к нему.

— Боже, Роман! – шепчу я, хватаю его лицо обеими руками и целую его. Это гневный поцелуй, но все равно он мне приятен. – Что случилось?

— Произошло небольшое разногласие с нашим поставщиком, и все вышло из-под контроля.

— А Костя?

— Нож рассек ему бок. Он будет жить.

Я оборачиваюсь и опять смотрю на «остров», где врач, кажется, заканчивает зашивать Косте бок. Максим вводит внутривенно иглу ему в руку, тем временем Варя держит вверху пакет с жидкостью.

— Мне чем-то помочь? – спрашиваю я.

— Нет, пойдем наверх. Варя и Максим все проконтролируют, а врач останется на ночь.

* * *

— И так все время? Сделки срываются, на людей нападают с ножом или стреляют? – спрашиваю я, когда мы заходим в апартаменты. Я все еще дрожу. – Или машины взрываются?

— Не все время, но случается.

У меня пересохло в горле. Как он может быть так спокоен? На кухне я хватаю стакан и наливаю воды из холодильника.

— Это хреново, Роман. – Я мотаю головой и глотаю воду, желая, чтобы вместо нее было что-то покрепче. – Твой мир ужасно хреновый.

— Я ничего не могу с этим поделать, Нина, – отвечает он.

Да, кажется, это такой особый взгляд на вещи. Мне бы вернуться в кровать, но я слишком взволнована, поэтому прохожу через гостиную и встаю у окна, выходящего на подъездную дорожку. Машины разъехались. Один охранник стоит у главного входа с оружием на ремне. Другой патрулирует территорию до главных ворот, и у этого на спине висит ружье. Кажется, что все в мире Романа пришло в норму.