Книга Украденные прикосновения, страница 34 – Нева Алтай

Я могу ошибаться, но мне кажется, что уголок его губ слегка приподнимается.

— Если у тебя нет подходящего платья, Алессандро свозит тебя купить его. Я не хочу, чтобы ты ходила в этом коротком подобии диско-шара, в котором ты была в баре. На этот раз тебе нужно что-нибудь, что прикроет твою задницу.

— Оу? Так ты пялился на мою задницу?

— Конечно, – говорит он, берет свою тарелку и несет ее к посудомоечной машине.

Я наблюдаю за тем, как он уходит в приватную зону пентхауса, наслаждаясь видом его задницы в угольно-черных брюках, не в силах следовать своим инстинктам самосохранения. Эта задница чертовски горяча и идеально сочетается с его узкой талией и широкими плечами. Я не помню, чтобы когда-либо встречала мужчину, который носил бы костюмы так, как Сальваторе, будто он родился в одном из них. Он действительно горяч и… Стоп! Каким бы красивым он ни был, это не отменяет того факта, что он ублюдок. Мне лучше бы это запомнить.

Сальваторе

Я как раз заканчиваю варить кофе, когда Милена выходит из коридора и плетется через гостиную на кухню. У нее на голове бардак, ее ноги босые, и она несет это ущербное животное под мышкой, как сумочку. На кухне она что-то бормочет, проходя мимо меня, и направляется к холодильнику. Она открывает дверцу и достает пакет молока, затем подходит к столешнице. Кот все еще у нее под мышкой, и в данный момент он злобно смотрит на меня.

Вчера после обеда она скрылась в своей комнате и не выходила оттуда. Очевидно, она изо всех сил старается избегать меня. Я беру спутанную прядь, упавшую ей на лицо, и убираю ее, стараясь коснуться пальцами ее щеки. Милена бросает на меня косой взгляд, который, как я предполагаю, должен выражать гнев, но общее впечатление несколько портит ее зевок.

— Что с тобой случилось? – спрашиваю я.

— Я вчера вечером запоем посмотрела последний сезон «Очень странных дел». Закончила в четыре и не смогла уснуть.

Она смотрит на кофеварку перед собой, затем переводит взгляд на кофе, который я приготовил для себя, и наклоняется вперед, чтобы вдохнуть аромат. Она нерешительно протягивает руку, берет чашку и медленно тянет ее по столешнице. Когда чашка с кофе оказывается перед ней, она искоса смотрит на меня, вероятно, ожидая моей реакции. Не прерывая зрительного контакта, она тянется за молоком и наливает немного в кофе. Мой кофе. Мой черный кофе без добавок. Покончив с молоком, она тянется к сахарнице, но та вне пределов ее досягаемости. Наши взгляды по-прежнему прикованы друг к другу. Не отрывая от нее глаз, я двигаю сахар по столешнице, пока он не оказывается перед ней. Это банка с завинчивающейся крышкой, так что ей придется отпустить кота.

Вместо этого она сует это тощее животное мне в руки и открывает банку. Вблизи кот выглядит еще хуже. У него нет части левого уха, и, кажется, один глаз смотрит не в ту сторону.

— Это самый уродливый кот, которого я когда-либо видел, – говорю я.

Милена вскидывает голову, ее глаза расширяются.

— Это было грубо.

Она тянется к коту. Чертова тварь выбирает именно этот момент, чтобы очнуться от своего летаргического состояния, и прыгает на столешницу, царапая задней лапой мое запястье.

— Курт не виноват. Ты его напугал, – говорит Милена, берет чашку с моим кофе и поворачивается, чтобы уйти. Она делает два шага в сторону гостиной, но внезапно останавливается, разворачивается на пятках и шествует обратно. Она ставит кофе на столешницу, берет мою правую руку и поворачивает ее, чтобы осмотреть внутреннюю сторону запястья.