Книга Украденные прикосновения, страница 28 – Нева Алтай

— Ты сейчас же прекратишь вести себя как ребенок! – рявкаю я. Она вскидывает голову, и ее глаза резко расширяются. – Ада оставила еду в холодильнике. Если ты что-нибудь не съешь, я, черт побери, накормлю тебя насильно!

Милена моргает, все еще изумленно глядя на меня, и до меня доходит. Черт. Я был так зол из-за того, что она ничего не ела, что совершенно забыл. Взгляд Милены скользит по моим рукам, держащим костыли. Затем он опускается ниже, пока не достигает моей левой ноги… на которой штанина спортивных штанов завязана узлом чуть ниже колена. У меня совершенно вылетело из головы, что я никогда не рассказывал ей о своей ноге. Когда ее глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими, я морально готовлюсь к тому, что увижу в них, потому что если замечу хоть каплю жалости, то разнесу всю комнату.

Она встает с кровати и подходит ко мне, слегка вздернув подбородок.

— Я бы хотела посмотреть на то, как ты попытаешься, Сальваторе. – Она вскидывает брови и захлопывает дверь.

Я стою там, уставившись на дверь, которая чуть не ударила меня по лицу, и чувствую, как уголки моих губ слегка приподнимаются.

Милена

Я возвращаюсь к кровати и сажусь на край, пытаясь собраться с мыслями. Мне и в голову не приходило, что у него могла быть ампутирована часть ноги.

Сальваторе Аджелло часто становится объектом обсуждений и сплетен. Несмотря на то что лишь немногие члены нашей Семьи встречались с ним, люди любят поговорить. Вероятно, потому, что о нем всегда недостаточно информации. Он не посещает общественные мероприятия, и нигде нет его фотографий. Его заместитель, Артуро, выступает в качестве «лица» нью-йоркской преступной Семьи. Когда кому-то нужно связаться с нью-йоркской Коза Нострой, они звонят Артуро. Но дону – никогда.

Если бы несчастный случай, приведший к такой серьезной травме, произошел недавно, кто-нибудь узнал бы об этом. Слухи не утихали бы на сарафанном радио месяцами. Таким образом, это, должно быть, произошло до того, как он стал главой нью-йоркской Семьи.

— Господи, – бормочу я и зарываюсь руками в волосы.

Потеря конечности, должно быть, то еще испытание. Я встречала нескольких людей с ампутированными конечностями во время учебы и ординатуры, и у большинства из них были трудности с адаптацией к их новым условиям жизни. У Сальваторе, похоже, с этим проблем не было. Что же я за медсестра такая, если я не заподозрила этого? Я видела, что он хромает, и это стало немного заметнее, когда мы приехали в пентхаус, но я не уловила никакой связи. Вероятно, он контролирует свою походку, когда вокруг есть другие люди. Я предположила, что это, должно быть, старая травма или что-то врожденное. Ну, это если я вообще всерьез задумывалась об этом.

Он действительно необычный парень, мой новоиспеченный муж. То, как он был спокоен и непоколебим в тот день, когда кто-то стрелял в нас на парковке, было по-настоящему пугающим. У меня такое чувство, что мало что могло бы потрясти его до глубины души. За исключением, по-видимому, моего нежелания есть.

Я хватаюсь за телефон. Мне нужно позвонить Бьянке и рассказать ей, что произошло. Она будет волноваться. Неразумно тревожить женщину на шестом месяце беременности, но я должна ей сказать. Завтра. Я позвоню ей завтра, потому что сама все еще пытаюсь осознать все это дерьмо. Пока я листаю свой список контактов, размышляя, стоит ли мне позвонить Андреа, на экране появляется еще одно имя, и я останавливаюсь. Нонна^[2] Джулия. Тетя моего покойного отца всегда в курсе последних сплетен. Пусть ей и сто один год, но она знает всех в Коза Ностре. Я нажимаю кнопку вызова.