Книга Все, что я тебе обещала, страница 95 – Кэти Апперман

— Я серьезно, – с жаром говорю я. – После всего того, что случилось, ты мог очерстветь. А ты… как свет.

Айзея заправляет мне за ухо выбившуюся прядку:

— Мне никто еще не говорил таких чудесных слов.

А потом он вспоминает про пирог, и мы делим его, как будто наши сердца никогда не ведали горя.

Семнадцать лет, Теннесси

— Целуется он замечательно, – произносит Миган, когда в понедельник утром я вхожу в библиотеку. – Угадала?

Я сажусь напротив нее и хитро пожимаю плечами.

— Да ну, давай же, – подначивает София, – рассказывай.

— Эй, девочки, Лия не обязана рассказывать, – вмешивается Палома, но мне подмигивает. – Только если сама захочет.

Улыбаюсь до ушей:

— Да, целуется он замечательно.

Они смеются так звонко, что библиотекарша недовольно смотрит на нас и потом грозит пальцем: потише! София негромко произносит:

— Ты светишься от счастья.

— Я и чувствую себя счастливой.

Палома сжимает мою руку.

— Родителям ты о нем рассказала?

— Пока нет. – Раньше я ничего не утаивала от мамы с папой, но теперь секретов у меня все больше. Скрывать от них Айзею, будто он нечто маловажное… Мне это совсем не по нраву. – Они любили Бека и до глубины души преданы его родителям. Сомневаюсь, что они меня поймут, – объясняю я девочкам.

— Есть только один способ выяснить, – произносит Миган.

— Знаю. Я им расскажу, со временем. В смысле, мы с Айзеей еще не определились, какие у нас отношения. Не хочу беспокоить родителей тем, что вполне может оказаться чем-то несерьезным.

— У вас с Айзеей все серьезно, – заявляет София.

— Но я не уверена, что мы вместе.

— Вы вместе, – убежденно говорит Миган.

Пожимаю плечами:

— Пока что я не хочу никому о нем рассказывать.

— Тогда поступай как чувствуешь, – решительно кивает Палома.

⁂

Позже, на занятии керамикой, я сижу на своем обычном месте. Сегодня приступаю к новому изделию – буду лепить домик из пластов глины, очередной пункт программы мисс Роббинс. Передо мной лежат глина, скалка и направляющие, но я пока не работаю – оказываю моральную поддержку Паломе, пока она пишет Лиаму, который ведет себя как последний козел. Это ее формулировка, не моя.

— Он до сих пор бесится, что его не приняли и поставили в лист ожидания, – объясняет она.

— Это я понимаю.

— И я тоже, но он хочет, чтобы я страдала вместе с ним и утирала ему слезки. Вообще-то у меня должна быть возможность отпраздновать свой триумф, нет?

— Конечно должна. Он все еще намерен приехать на весенние каникулы?

— Да, таков был наш план. Но сейчас все как-то подвисло в воздухе, понимаешь?

Я сочувственно улыбаюсь:

— Еще как понимаю.

У Паломы жужжит телефон – пришло еще одно сообщение. Она читает его и сердито скалится.

— Господи боже ты мой! – ворчит Палома. – Как маленький, честное слово. – Смотрит на меня, и я кожей чувствую, как она раздражена. – Если бы мы с ним сидели здесь и могли поговорить по-настоящему, было бы намного проще.

Я поправляю ей волосы:

— На расстоянии всегда трудно.

Пальцы Паломы быстро бегают по клавиатуре.

— Это с Лиамом трудно.

— Лиам даже не знает, как ему повезло, – важно произносит знакомый голос.

Айзея! Меня окутывают знакомые ароматы можжевельника и мяты, и по коже точно рассыпаются тысячи искорок.

— Привет, – говорит он.

— Привет, – откликаюсь я, и лицо Айзеи озаряется.