Книга Все, что я тебе обещала, страница 118 – Кэти Апперман

Молча выбираюсь из машины. Разминаю ноги, спину, поднимаю руки над головой. А затем выхожу на улицу.

⁂

Я тут же обнаруживаю, что припарковались мы рядом с книжным магазином. Сейчас на улице тишина, воздух свежий и влажный, и хотя я уже поняла, где оказалась, я все равно растеряна.

Я в Шарлотсвилле.

Что дальше?

Иди прогуляйся, Амелия.

Я стою посреди кампуса. На юго-западе располагается футбольный стадион, на юго-востоке – медицинские корпуса. Большая часть учебных корпусов и лекториев – на севере. Если поверну направо, выйду на Академическую площадь с ее мраморной ротондой и живописной лужайкой. Если сверну налево, окажусь около бывшего общежития Бека.

Иду направо.

Миную пару общежитий и здание приемной комиссии. Вот и Академическая площадь. В такую рань здесь безлюдно. Стою на краю лужайки и проникаюсь местной обстановкой – чистые дорожки, сочная трава, кирпичные здания, на фонарных столбах сине-красные вымпелы. Здесь витает дух учености, и это мне очень по душе.

Когда я была тут в прошлый раз, Бек поводил меня по кампусу, чтобы чем-то занять время перед встречей на стадионе с его близкими. Вот тут мы остановились, чтобы посидеть на лужайке среди студентов, семей и выпускников, приехавших на игру.

— Еще два года, – сказал Бек, обнимая меня за плечи.

Я прижалась к нему:

— Жду не дождусь.

Тогда я точно знала, какого будущего хочу: днем сидеть в библиотеке, в выходные есть пиццу и ходить на вечеринки, по ночам сворачиваться рядом с Беком на его узкой койке в общежитии.

Прошло полтора года – и вот я веду жизнь, какую и представить себе не могла.

«Не знаю, кто я без тебя», – сказала я ему утром после выпускного.

И до сих пор не знаю.

Но постепенно начинаю ценить новую Лию – независимую от Бека.

Начинаю верить, что у нее все сложится хорошо.

Думаю о Джеймсе, который перевелся на второй курс в Вирджинский технологический.

Понимаю, почему он не смог остаться здесь.

Щебечут птицы, урчат машины, понемногу появляются студенты.

Университет Содружества пробуждается. Пробуждаюсь и я.

Отхожу в сторону, устраиваюсь на скамейке. Долго сидеть одной не приходится – через несколько минут рядом возникает Айзея. Протягивает мне бумажный стаканчик в картонной манжете.

— Мокко?

— Спасибо. – Я беру кофе. – А твой где?

— Допил еще в кафе. Подумал, тебе надо немного побыть одной.

Пробую кофе. Он обжигающе горячий, и в нем много шоколада – именно такой я бы и заказала.

Едва я допиваю, Айзея спрашивает:

— Нужно еще?

— Кофе?

— Времени, – с улыбкой отвечает он.

Качаю головой – мне вполне достаточно.

Сведя брови, Айзея разглядывает лужайку. Держится от меня на расстоянии. Не так-то ему легко наблюдать, как я скорблю по несбыточному будущему. Что заставило его ночью изменить маршрут и завезти меня в Шарлотсвилл? Почему он купил мне кофе и теперь сидит со мной в кампусе, который совсем не желал посещать?

Одно я знаю точно: я благодарна, что он рядом.

— Последний раз я была здесь с Беком, – рассказываю я. – Приехала к нему осенью первого курса, примерно за месяц до его смерти. И когда вернулась в Роузбелл, у меня не было ни тени сомнения, что поступать я хочу сюда.

— Похоже, университет что надо, – отмечает Айзея.

— Так и есть. Но думаю, он мне не подходит.

Наши взгляды встречаются.