Книга Все, что я тебе обещала, страница 106 – Кэти Апперман

Семнадцать лет, Теннесси

— Нормально будет, если я заскочу? – спрашивает Айзея, и даже по телефону слышно, как он напряжен.

Середина недели, почти полночь. Я сидела у себя в комнате и доделывала уроки, пытаясь не уснуть. Но сейчас сна ни в одном глазу.

Так поздно с хорошими новостями никто никогда не звонит.

Быстро прикидываю, какие есть варианты. Мама с папой уже легли, но вот заснули или нет – вопрос. И хотя они пообещали при первой же возможности уладить отношения с Айзеей, сомневаюсь, что они будут рады видеть его в такой час. Майор дрыхнет у меня на постели, но, если услышит в доме незнакомый голос, поднимет всех своим лаем.

— Выйду на улицу через несколько минут, – обещаю я.

На мне фланелевые пижамные брюки и майка. Сую ноги в тапочки, набрасываю первую попавшуюся толстовку – с эмблемой Оле Мисс и вырезом под горло. Она уже так заношена, что манжеты обтрепались, но теплая и привычная. Быстро причесываюсь, смотрюсь в настольное зеркало. М-да, случалось выглядеть и получше.

И тут взгляд мой падает на фото Бека. Снимала я, в выпускной год. Он как раз после соревнований по легкой атлетике, только что с поля, весь раскраснелся и довольно улыбается – поставил рекорд. Знакомый острый укол печали, но он не вонзается глубоко в сердце, как раньше: боль слабеет и быстро затихает.

Сколько дней прошло со смерти Бека?

Я уже не веду им счет.

«Однажды ты перестанешь считать дни с его кончины».

Прижимаю руку к сердцу.

Оно здесь, в надежном укрытии, в грудной клетке, и бьется ровно. Но почему оно больше не саднит?

«Так тяжело будет не всегда», – сказала мне Миган в ноябре.

На цыпочках выхожу из комнаты, крадучись спускаюсь по лестнице. Выскальзываю через черный ход, потом огибаю дом, и вот я на подъездной дорожке. Ночную темноту издалека вспарывают фары. «Субурбан» Марджори. Шлепая тапочками по тротуару, бегу навстречу.

Едва я поравнялась с машиной, Айзея распахивает дверцу. Сегодня вечером его команда проиграла с разницей в одно очко. Игра проходила в богатой частной школе к югу от Нэшвилла, и победа катапультировала бы команду нашей школы в плей-офф округа. Могу лишь догадываться, что полуночный визит Айзеи связан с этим поражением в конце сезона.

— Если твои родители застукают, как ты выскочила из дома, стоило мне позвать, они меня точно возненавидят, – говорит Айзея, а я забираюсь к нему в машину. О счастье, в ней тепло.

Под глазами у него темные тени, он небритый. Глажу его по щеке – как наждачная бумага.

— Они ничего не узнают. Насчет матча – сочувствую.

Айзея пожимает плечами:

— Матч – фигня.

— Разве?

— Ну то есть да, обидно, но тут случилось кое-что другое. – Он со вздохом барабанит кончиками пальцев по рулю. – Мы с Марджори поговорили, когда Найя легла спать. Заседание суда назначено на пятницу – и все, ничего не попишешь. Больше с делом Найи тянуть не будут. Ее отправляют домой.

— Ох, Айзея. Господи, какая жалость.

Как ни взгляни, а новость хорошая – девочка вернется к родной матери. Для обеих это наилучший исход дела. Но Айзея был девчушке старшим братом больше года. И разлука с ней его раздавит.

— Я за них рад, – произносит он, и, хотя голос его дрожит, я ему верю. – Не знаю, почему это стало такой неожиданностью. С самого начала целью было воссоединение семьи. Социальный работник полностью это поддерживает и Марджори тоже, хотя отпускать Найю ей будет страшно тяжело.