Книга Игра в сердца, страница 120 – Сэнди Бейкер

— Да, да, хорошо, – отвечает Гарри, – но нам нужен ответ как можно скорее, ясно? Желательно не завтра утром, а прямо сейчас. Можешь пойти и позвонить своей редакторше?

— Сейчас?

— Да. Если она даст добро, позову Сильвию и будем работать всю ночь.

Смотрю на Джека; тот пожимает плечами.

— Вы лучшие, ребят. Я мигом. – Ухожу, пока они не передумали.

Я меряю шагами свое укрытие и слушаю долгие гудки мобильного Прю. В Британии раннее утро, да еще и воскресенье; я привыкла, что Прю всегда звонит в неурочное время и даже удивляюсь, когда у нее включается автоответчик. «Черт!» – кричу я и снова звоню, надеясь, что она поймет, как это важно, и снимет трубку.

— Господи, Эбигейл. Ты знаешь, который час, или забыла о девятичасовой разнице во времени?

— Привет, Прю, – бодро отвечаю я, – надо поговорить.

— Угу. – «Угу» на языке Прю значит «осуждаю».

— Это важно.

— Так говори скорее, Эбигейл. А то я сейчас опять усну. – Рядом с Прю мужской голос бормочет что-то неразборчиво. – Да, дорогой, спасибо. Сделай мне чашечку.

За все время нашего знакомства мне никогда не приходило в голову, что у Прю есть «дорогой», который делает ей «чашечку» по утрам. Я в растерянности.

— Эбигейл! – одергивает меня Прю, и я собираюсь с мыслями.

— Да, в общем, я тут на «Одиноком волке» который день как на иголках, – отвечаю я. Есть у меня талант в самый неподходящий момент говорить в рифму. Прю молчит, а я продолжаю: – Видишь ли, мы лишились наших злодеек. А самозванка Стиви, которая должна была стать новой злодейкой, оказалась доброй, смелой и слишком идеальной. Не идеальной злодейкой, а идеальным человеком. И Дафне, скорее всего, недолго осталось на шоу: тут у нас такое было. Тогда Джек с Робертой решили, что злодейкой должна стать Бекка… но она тоже не годится в злодейки, просто Дэниел, будь он неладен, вскружил ей голову и она немного потеряла ориентиры. Но она не заслуживает эту роль, а поскольку Дэниел, скорее всего, выберет ее в невесты…

— Ты хочешь быть злодейкой, – догадывается Прю.

— Э-э-э… да.

— Почему сразу не сказала, зачем распиналась пять минут?

— Извини.

— Значит, надо подумать, как избрание тебя на роль злодейки повлияет на обзоры Анастасии.

— Именно.

— Хм-м. – Ее «хм-м» означает «я думаю» и произносится совсем другим тоном, чем «угу», то есть «осуждаю». – Вообще, это нам только на руку.

— Правда? Почему?

— А ты подумай. Когда Дафна уйдет, ты останешься единственной волчицей из Британии, и если кто-то заподозрит, что Анастасия владеет инсайдерской информацией или каким-то образом причастна к съемкам «Одинокого волка», то, как только ты станешь злодейкой, подозрения развеются. Зачем кому-то очернять себя, даже под псевдонимом? На самом деле, Эбигейл, ты здорово придумала.

— Правда?

— А ты так не считаешь?

— Я… э-э-э…

— Тебе надо поучиться принимать комплименты, Эбигейл.

— Верно. И еще кое-что, Прю.

— Да?

— Мама.

— А что с ней?

— Придется ей признаться, зачем я на самом деле здесь. Не могу допустить, чтобы она смотрела шоу, считала меня обычной участницей и видела, что я веду себя эгоистично и подло. Она очень расстроится.

— Ух-м-м. – Это звук означает одновременно и «думаю», и «осуждаю». – А есть еще варианты? – спрашивает она через несколько секунд думания и осуждения.