Книга Спаси моего сына, бывший!, страница 57 – Настя Ильина

Я шатаюсь, едва удержавшись на ногах. Мама в своем уме? Всё это время я думала, что у моего мальчика страшное заболевание. Я не могла есть, не могла спать, плакала ночами и следила, дышит ли он, а теперь мама говорит, что дело в каких-то травах. Она не сказала мне этого раньше, хоть и видела, в каком именно состоянии я находилась… Она играла мной, как какой-то марионеткой.

Мы с Евгением переглядываемся, и я замечаю, как звереет мужчина: мускулы на его лице напрягаются, кожные покровы бледнеют.

— Жень, — спешу утешить его, но понимаю, что не должна вмешиваться.

Я всегда заступалась за маму. Даже к отцу вернулась просить о пощаде только ради неё, а теперь поняла, что зря это делала.

— Как я уже сказала, ребёнок должен расти со своим отцом, а не с чужим дядей. Я пыталась заставить тебя рассказать правду, обратиться к Евгению и помириться с ним. Ты не должна была страдать из-за глупых игр своего отца, девочка моя. Я же видела, как ты любишь этого мужчину, слышала, с каким трепетом ты говоришь о нём. Пусть ты и не рассказывала всей правды, а когда мне стало известно, что ты впуталась во всё это, чтобы вытащить меня из психиатрической лечебницы, я поняла, что просто обязана свести вас снова. Я не планировала причинить вред Данюше, ведь я люблю своего внука.

Оправдания мамы кажутся мне глупыми, но я понимаю, что она не лжёт: она всегда была слепа из-за своей больной тяги сохранить семью. Именно её желание держать ребёнка рядом с родным отцом и стало причиной моей психической нестабильности.

— Мама, мы сами могли разобраться в наших отношениях, а теперь я просто не хочу видеть тебя. Из-за своей одержимости любой ценой сохранить брак, ты растила меня в ужасных условиях. Отец не любил меня, мучил. Он был рядом, как ты и хотела, но это не отношения отца и дочери, в которых должен воспитываться ребёнок. Если бы ты вышла замуж за другого человека, у меня мог появиться другой отец. Я не просила тебя оставаться рядом с человеком, который ненавидел нас обеих, как и не просила играть в сводницу и сводить нас с Антиповым. Пожалуйста, мама, уходи…

Вижу, в каком замешательстве находится Евгений, и понимаю, что у меня не хватит сил оправдаться перед ним за поступок мамы. Всё могло сложиться иначе, не веди она себя настолько глупо. Голова раскалывается, а я желаю как можно скорее увидеть сына.

— Вам бы полечиться у хорошего психолога, — хмыкает Евгений. — Если хотите, я оплачу лечение… Не обижайтесь, но у вас действительно слишком заметны отклонения в психике. Если вы так сильно хотели, чтобы внук рос с отцом, вы могли обратиться ко мне и рассказать правду, а не пичкать Иру какой-то дрянью и не выдумывать болезнь, которой не было на самом деле.

— Простите меня… Я действительно поступила ужасно… Я хотела помочь… Хотела, чтобы вы были вместе!

Мама начинает рыдать, но я не нахожу в себе силы даже просто подойти и обнять её.

— Женя прав… Тебе следует обратиться к врачу. Возможно, он как-то поможет, — выдавливаю я, разворачиваюсь и ухожу.

Мама мямлит ещё что-то вслед, говорит, что непременно примет помощь и просит не отворачиваться от неё, на что Евгений отвечает, что завтра его люди отвезут её на первый приём, а уже дальше будут решать, что и как делать. Он отдаёт охраннику команду отвезти маму домой, а сам догоняет меня.