Книга Спаси моего сына, бывший!, страница 48 – Настя Ильина

— Прежде чем осуждать кого-то, попробуй пройти его путь, Антипов. Ира, может, и предала тебя, но она тогда не могла поступить иначе, не получилось у нее побороть свои страхи и признаться тебе. Возможно, из-за той истории с учительницей, не знаю.

— Много тебе известно о её предательстве? — щурюсь, задавая вопрос, тревожащий душу.

Интересно, этому Глебу Ира доверяла на самом деле и рассказывала о своих переживаниях всё? Если так, то её не оправдывает наличие психологических барьеров. Если она доверяла ему, но не доверяла мне, то ни о каких чувствах между нами и ни о какой любви точно не может идти и речи.

— Мне известно только то, что она сделала что-то ужасное, предала тебя, и ты вряд ли простишь её. Это Ира твердила практически каждый раз при встрече, но не рассказывала всех подробностей. Как я уже сказал — она не умеет полностью доверять людям. — Глеб поднимается со стула и поглядывает на меня: — Что касается моей жены, сегодня я поговорю с Алиной и заставлю её рассказать всё, что ей известно, но я не уверен, что она сможет помочь вам, потому что она хороший человек, и она ни за что не стала бы воровать чужого ребёнка.

Я лишь хмыкаю в ответ.

В своё время я тоже был уверен в Ире, говорил, что она не стала бы воровать информацию из нашей компании, хоть мне приносили явные доказательства её причастности к утечке, а потом я убедился во всём и понял, что нельзя доверять людям на сто процентов. Те, кому открываешь свою душу, обычно предают более хладнокровно.

— Завтра я жду ответы на свои вопросы, в противном случае буду вынужден действовать другими методами, — с угрозой в голосе говорю я.

— А ты не угрожай мне, Антипов. У тебя хоть и есть деньги, но ты не всемогущий, и если кто-то посмеет тронуть мою жену хоть пальцем, ты об этом сильно пожалеешь, — парирует Глеб и уходит, а я шокировано раскрываю рот.

Этот мужик оказался не такой тихоней, каким я считал его раньше. В тихом омуте черти водятся. Почему именно его жена должна быть связана с Царёвым? Теперь мне начинает казаться, что я ошибся, а с врагом связан именно он.

Евгений возвращается домой уставшим и говорит, что дело пока не сдвинулось с мёртвой точки. Мы с ним практически не общаемся, потому что он уходит в душ, а после запирается у себя в кабинете. Не хочу навязываться, понимая, что мужчине может быть не до меня. Глеб тоже не звонит, даже не пытается связаться со мной, и эта тишина пугает. Как закончились их переговоры? Удалось ли Евгению выяснить хоть что-то? У меня едва получается заснуть, но два раза за ночь приходится подскакивать, чтобы накормить Даниила и поменять сыну памперс, а ещё меня продолжают мучить мысли, что мой второй сын сейчас находится где-то далеко и нуждаться в материнской ласке и заботе, а меня просто нет рядом с ним.

Утром я чувствую себя разбитым корытом и не совсем понимаю, что должна сделать дальше. Кажется, у нас были какие-то планы на сегодняшний день? Не могу вспомнить, что конкретно мы собирались сделать…

Когда приходит няня, я ухожу в душ, уверенная в том, что сын находится под присмотром надёжного человека. Вряд ли эта женщина может оказаться посланницей Царёва, ведь Антипов проверил её перед тем как нанимал, но уже в душе меня обдаёт обжигающей мыслью, что нельзя быть уверенными ни в ком, особенно в чужом человеке. Я спешу в комнату, чтобы проверить сына и замечаю, что няня читает книгу, сидя в кресле, а Даня спокойно спит. Ничего необычного, тогда почему я так сильно испугалась? Эта женщина ведь уже оставалась с мальчиком и не сделала ему ничего дурного. Вряд ли она посмеет навредить Даниилу или вынести его из дома, чтобы передать Царёву, ведь повсюду охрана, а купить всех людей этот человек попросту не сможет.