Книга Его наглый друг, страница 16 – Оливия Лоран

Актриса, мать ее…

— Да у Линки запара на работе, — рывком выдергивает из воспоминаний Лёха. Стоит признать — приятных… — Другая певичка захворала, приходится одной вывозить, каждый день там надрывается.

— Певичка?

— Ну, она ж у меня поет в ресторане. В этом блатном «Кристалл».

— Охренеть… Русалка все же…

Тянусь за стаканом крепленного, но в последний момент меняю траекторию движения и хватаю пачку сигарет.

«Кристалл». Минут двадцать езды от дома.

Почему я уделяю внимание этому факту — судить не берусь. Залетная мысль. Откидываю.

— Но зато я хоть оторвусь напоследок, — продолжает Лёха. — Камилка, кстати, тут?

— Не надоело? Может переключишься уже?

— Да не… Кама горячая, да и нахрена распыляться, больше вероятности, что болтать начнут. С Линкой все-таки по серьезке.

Скриплю зубами. Раздражает его зацикленность на этой девчонке.

— Я про Алину. Не надоела китайская кухня на ушах?

Лёха начинает бычиться.

— Да че ты заладил, а? Говорю тебе, целка она. Хрен его, может тоже какие страхи там, как и с водой типа. Ниче, скоро раскручу и можно будет уже завязать с Камой. Так она тут?

— Не видел, — поднимаясь с дивана, отвечаю ему и иду на террасу.

Лёха встает следом, и уже вместе с ним дымим на улице, окидывая взглядом толпу людей у бассейна.

— А ты че такой скисший? — лыбится друг. — Телки сегодня второсортные?

— За тебя, блядь, переживаю. Мы, можно сказать, с молоком впитали блядство и разврат. А тебя клинит конкретно.

— Ой, бля… — кривит рожу. — Давай еще о наших предках поговорим. Че там, кстати, у твоих? Все также?

Невольно усмехаюсь, вспоминая свою шизанутую семейку.

— Круче. Отец пытался и меня втянуть в их с матерью притон. А как слился, они и прислугу сменили. Теперь и их пялят.

— Фу, бля. Жескач. У меня хоть только отец подобной херней страдает, мать ни сном ни духом. После последней своей блядки, боится шаг влево сделать — придушит.

«Кристалл» — снова вспарывает мозг.

Да что за херня, блядь?

А спустя минут десять я сижу в такси, убеждая себя, что действую чисто с благими намерениями. Так сказать, друга спасаю. Альтруист на минималках. Аж самому, сука, смешно.

Однако стоит заметить ее при полном параде, упакованную в утягивающее черное платье до середины колена, я пропускаю не хилый удар под дых.

Красивая, сучка.

Собственно, это я и в первую нашу встречу увидел. На зрение и вкус никогда не жаловался.

Но сейчас, когда она так искренне улыбается собравшимся в зале, скользит рассеянным взглядом своих аквамариновых глаз, меня, порядком прибитого, пригвождает к полу.

Заставляю себя двигаться и занимаю крайний столик у выхода, вперившись взглядом в объект, из-за которого я тут и нахожусь.

Что собираюсь делать? В душе не… не знаю.

Четких инструкций себе не выписывал. А довериться инстинктам, как показывает практика — опасно. По крайней мере с ней.

И все бы ничего, я даже успел перевести дух и немного расслабиться, как вдруг она начинает петь.

Я не знаю этой песни, не слышал ни разу. Какая-то заурядная попса. Но в ее исполнении… Это что-то фантастическое.

У Русалки не только ангельская внешность, но и охренительно проникновенный голос.

Меня буквально пробрало до глубины нутра, задело одеревеневшие струны, которые теперь вибрируют в неком напряжении. Но это не какая-то крышесносная симфония, скорее походит на похоронный марш для моей чертовой души.