Онлайн книга «Его наглый друг»
|
— Ма-а-акс… — Плывем, плывем… Довольно быстро мы оказываемся на берегу, но я все так же не могу успокоиться, ощущая его критическую близость. Все мои попытки слезть с него, он тут же пресекает, крепче впиваясь пальцами в мои бедра. И только когда заходим в домик, он опускает меня на пол и позволяет скрыться в ванной. Правда, практически сразу же заходит следом… Пока я пытаюсь справиться со своей мокрой одеждой и раздеться, Макс настраивает воду. Смущение — последнее, что я сейчас испытываю, желая как можно скорее согреться. Однако все равно не решаюсь снять с себя нижнее белье. Вставая под горячие струи, прикрываю глаза и обхватываю себя руками. Вздрагиваю, ощущая, как он обнимает меня со спины и скользит пальцами по плечам до кистей и сжимает их своими ладонями. В голове крутятся сотни тягостных мыслей, но не успеваю выцепить и одну, как он разрывает затянувшееся между нами молчание. — Алин… — его протяжный выдох перекрывает мой судорожный вздох и дает такую необходимую обоим паузу. — Ты же помнишь, что я тебе сказал? Я тебя уже не отпущу. Понимаешь? Конечно, помню. Вот только, что значат эти слова? Надеюсь… что это не очередная игра. — Ты уехал… — Обстоятельства, Алин. Были… некоторые проблемы дома, и требовалось мое личное присутствие. Собственно, поэтому мы так быстро и сорвались в ту ночь отсюда. В ту ночь… И ее я прекрасно помню. Как и раннее утро после нее, его изменившееся настроение и отстраненность. — А Марина? — просочившуюся ревность в голосе скрыть не удается. — И Лёша… Он сказал, что ты… — Нахрен Лёху, — выдает чересчур грубо, вынуждая сжаться в его руках, хоть и понимаю, что эта злость направлена не на меня, — и Марину туда же. Всех нахрен. Только ты, — давит интонациями. — Пойми уже это, наконец. Развернувшись в его руках, выдыхаю почти спокойно: — Он сказал правду? Поймав тяжелый взгляд, тут же теряю его. Вижу, как напряженно сжимает челюсти, как дергается его кадык, и сама с трудом сглатываю образовавшийся в горле ком. — Вопрос ведь простой, — не знаю, как мне еще удается говорить. Спазмами сдавливает не только горло, но и легкие. — Макс… Почему ты молчишь? — толкаю его в грудь, не в силах контролировать эмоции. — Почему… молчишь? — выхожу из себя, обрушивая на него всю свою боль. — Успокойся, Алин, — толкает меня к стене, наваливаясь всем телом. Руки мои не держит, позволяя лупить его уже по спине. Хотя я слишком быстро теряю запал, отчаянно цепляясь за него и царапая кожу. — Успокойся, — давит тоном, не терпящим неповиновения. — Я тебя не знал. И это единственное, о чем я действительно жалею. Нервная усмешка, вырвавшаяся из груди, словно вовсе и не мне принадлежит. Слезы жгут глаза, но я не могу… не могу разорвать этот губительный для моей души контакт. — А о цветах, которые дарил моей подруге не жалеешь? Ни о чем больше не жалеешь? — Жалею. О том, что не объяснил тебе всего сразу. Позволил надумать всякий бред и вариться в нем одной. — Ты пропал на целый день, а потом заявился на день рождения Марины с цветами в руках. Целовал ее… — Блядь… Да никого я не целовал! Приехал туда только, чтобы увидеть тебя! Поговорить, блядь! — Перестань… Опустив голову, смотрю на стекающие по его телу капли. Поддаваясь необъяснимому порыву, касаюсь широкой груди ладонями и чувствую, как загнанно бьется его сердце. |