Книга Дочь поэта, страница 40 – Дарья Дезомбре

— Привет. — Перегнувшись через пассажирское сиденье, он распахнул дверь машины. Не бог весть какая любезность, но лучше, чем ничего. — Что за срочность?

— Привет. — Я протянула ему листок бумаги с адресами. — Это места, куда Валя ездила одна. Или… — задумалась я на секунду, — Валю возила Алекс.

— Потому что… — Он поднял бровь, ожидая более развернутых объяснений.

Я сложила руки на коленях — пожалуй, мне пора потратиться на маникюр. Лето на дачном участке явно не пошло им на пользу. Вздохнула, пожала плечами.

— Потому что Валя не водит сама. С того момента, очевидно, как попала в аварию. А моей помощи она не просила.

— Я все равно не понимаю, зачем нам…

— Да черт возьми! — взорвалась я. — Я тоже ничего не понимаю! Но не могу никого напрямую спросить, чтобы не спугнуть. Поэтому мы попробуем поехать по этим адресам, чтобы понять. Может быть, кого-нибудь встретим. Может, что-то увидим…

— Ясно. — Он включил зажигание. — Поехали. Ты только не нервничай. И впредь с такой аргументацией будешь кататься по своим ленинским местам сама. Я тебе за это деньги плачу, помнишь?

Пожалуй, я поторопилась поздравить себя с изменением климата наших отношений. Я посмотрела на него исподлобья. Он же как ни в чем не бывало включил радио, настроил его на джаз и втопил педаль в пол.

Через два часа мы сидели напротив друг друга в замызганном кафе при автозаправке.

— Прости. — Я даже не пыталась заставить себя пить кислый кофе из пластмассового стаканчика.

— Давай-ка подытожим. Мы увидели, — он начал загибать пальцы, — ворота на берег залива на повороте к Зеленогорску, раз. Участок трассы через лес, два. Съезд со старой узкоколейки, три. И, наконец, бетонную автобусную остановку. Ничего не пропустил?

— Ничего, — я вздохнула. — Только у нас остался еще один адрес. Проверим?

Он посмотрел на меня крайне выразительно, но вместо ругательства только с хрустом раздавил в кулаке стаканчик из-под кофе.

— Ладно. Это почти по дороге. Поехали.

Я виновато на него взглянула. Святой человек.

Мы выехали в зачинающихся сумерках: путь предстоял через несколько деревень с гофрированными крышами, заборами — то свежими, то покосившимися, мимо мелких супермаркетов, мимо лесополосы с пожелтевшими березами, за которыми тускло блеснула вода. Санаторий «Лесной», — гласил указатель. Костя притормозил. Повернулся ко мне.

— Выходить будешь?

Я мрачно кивнула. Делать тут нечего, это ясно.

Из машины меня вытолкнули упрямство и невысказанный упрек со стороны водителя. Я медленно прошла по обочине в сторону санатория. Цивильная асфальтированная дорогавела вглубь леса. Судя по недавно промелькнувшему озеру, санаторий, кроме леса, располагал еще и пляжем. Чуть в глубине от шоссе стоял валун со стилизованной в билибинской манере надписью: «Лесной». Я в раздражении пнула камень: идиотка! На что я потратила целый день!

Сверху согласно скрипели ели: вся бровка лесного пути была усыпана рыжей хвоей. Пора было возвращаться обратно, под осуждающие очи Кости Олеговича. Я наклонилась, чтобы поднять шишку: в детстве их смолистый запах был для меня лучше всяких духов. И, уже прижав влажную шишку к носу, обернулась: мне показалось, я увидела что-то между стволами. Я снова нагнулась, чтобы поймать тот всполох чужого для темного ельника цвета. Так и есть! Сделала несколько шагов вглубь леса, кроссовкой счистила налипшие иголки… венок из искусственных цветов, такие кладут на надгробия: дешево и долговечно. Я брезгливо дотронулась до аляповатого пластика. Как это вообще здесь оказалось? Оглядевшись, подняла голову вверх: на высоте двух метров вокруг массивного елового ствола была накручена проволока. Вот оно что. Кенотаф. Пустая могила. Способ покойнику отметиться не только на кладбище, но и на месте гибели. Кто-то умер, не вписавшись в поворот к санаторию «Лесной». А родня, скорбя, как умеет, украсила ствол разухабистым венком. Прикрутила кое-как и забыла. Тот и слетел вниз. И что это нам дает? В ельнике сумерки сгущались быстрее, в темноте ярко-малиновые цветы казались зловещими, как крик ночной птицы. Поежившись, я быстро пошла обратно на шоссе, с облегчением упала на сиденье рядом с Костиком.