Книга Другая сторона стены, страница 132 – Надежда Черкасская

– Привет, девушки и… ваш друг. Как говорится, среди баб один прораб! – Болотов белозубо захохотал и, оглядев участок, снова обратил свой взор на нас, – с вами же, кажется, еще один парень был?

– Да, но он уехал по делам, – кокетливо глядя на него, ответила Ира. Я услышала какой-то странный звук и вдруг поняла, что это Дима скрипнул зубами.

– Какие же могут быть во время практики дела? – удивился Игорь.

– Он не сказал, – откликнулась я, продолжая махать скребком по фасаду.

– И кстати, прораб у нас не я, – заметил Дима, – да и «баб» тут нет.

У меня почему-то именно в этот момент вдруг задергался глаз.

Болотов перевел на меня взгляд.

– Это ты бригадир? – спросил он.

– Да, это она, – вмешался вездесущий Хвостов, – Полина Николаева.

– И как, Полина, за оставшиеся полторы недели успеете свою работу сделать?

– Вполне, – односложно сказала я.

– Благо тут все хорошо сохранилось, да? – Болотов понял, что я не в настроении и переключился на Иру, – перекрытия, стены, полы, лестницы. Просто чудо, что все в таком хорошем состоянии. Конечно, и над ними пришлось поработать, но бригада внутри справляется.

– Справляемся, ага, – заметил один из строителей. Они стояли чуть поодаль и курили. Кажется, откликнулся как раз тот, который в прошлый раз удивился «бабе архитектору».

– Денис Игнатьевич, Виктор Сергеевич, а примите-ка у бригады лестницу? – вежливо попросил Болотов, – я тут сейчас договорю с нашими специалистами и присоединюськ вам.

Хвостов с Копановым на удивление покорно потащились в сторону дома. Болотов проводил их взглядом, а потом, поняв, что я точно не настроена на разговор, снова принялся окучивать Иру.

– Вообще удивительно, такие красивые девушки – и на тебе, не брезгуют работой. Вам бы больше подошло ходить в вечернем платье. А вам как дом внутри? Второй этаж, комнаты? – спросил Игорь у моей подруги. Что-то внутри у меня екнуло, и сердце вдруг сделало резкий кульбит. Ира, которая повелась на дорогой парфюм, явно заслуживала подзатыльника.

– Мы были в доме один раз, и дальше гостиной не проходили, – я положила скребок на колени и повернулась к Болотову. Ира успела лишь открыть рот и закрыть его, очевидно, чуть не проболтавшись. – Может быть, вы разрешите нам устроить самим себе экскурсию?

– Может быть, и разрешу, если буду добрый, – он подмигнул Ире, а она глуповато улыбнулась в ответ. Я решила, что одним подзатыльником она не отделается.

– Буду ждать, затаив дыхание, – ответила я, – Дим, подай ведро, а, – я наклонилась к нему, а он дернулся, словно выйдя из спячки.

В тот момент, когда я, сидя на стремянке, тянулась за ведром, послышался звук чьих-то торопливых шагов. Когда я, наконец, разогнулась, и мы с Димой перестали изображать из себя низкобюджетную отсылку на фреску Микеланджело «Сотворение Адама», перед моим взором во всей своей красе предстал Паша, который бодро бежал к дому. Мое сердце во второй раз за пять минут сделало кульбит, только еще более отчаянный и странный. В висках застучало – от радости, от волнения, от того, что, наконец, ушел этот липкий, давящий на затылок страх. Он был жив и здоров, и я поймала себя на мысли о том, что все это время, пока его не было рядом с нами, дни казались какими-то пустыми и безрадостными. Почему…почему мне так казалось? Я ведь знаю его всего полторы недели, ведь не может же это быть зарождающейся…симпатией? Я не говорила, отказывалась произносить себе самой другое слово, потому что… да этому было море причин, и одна из них заключалась в тех снах, которые посещали меня каждую ночь. Моя боль все еще была слишком сильной. Я просто не могла влюбиться – и все тут.