Книга Другая сторона стены, страница 130 – Надежда Черкасская

[7]Реальный случай, описанный в предписании тобольского губернатора А.И. Деспот-Зеновича одному из сибирских чиновников – курганскому городничему М.А. Карпинскому.

[8]Семен Ульянович Ремезов (1642 – после 1721 гг.) – картограф, архитектор, историк, писатель. Родился в Тобольске. Составитель первого русского географического атласа «Служебная книга Сибири» и знаменитой «Чертежной книги Сибири».

[9]Дети боярские – сословие, существовавшее в период с конца XIV по начало XVIII вв. (в том числе в Сибири). Входили в число служилых людей наряду с дворянами. Позднее, в период Петровских реформ, те «дети боярские», которые пожелали продолжить военную службу, были причислены к дворянам. В Сибири боярские дети,как отдельное сословие, просуществовали до 1821 г., после чего стали именоваться городовыми казаками.

[10]Бунташный век – образное название XVII века на Руси.

[11]Ныне – Омский кадетский корпус. До 1925 г. именовался 1-й Сибирский императора Александра Iкорпус. Основан в 1813 г., первоначально именовался Омским войсковым казачьим училищем. Является старейшим военным учебным заведением Сибири.

[12]Добрый вечер (франц.)

Приведение к нелепому выводу. Доказывать от противного. Обращаться к источникам (лат.)

Паша должен был приехать во вторник. В понедельник мы работали под ливнем – ковырялись в фасаде, сидя под своими навесами и гоняя Диму туда и обратно с тачкой, наполненной мусором. Он ругался себе под нос, но все исправно делал, явно считая часы до того момента, когда приедет Захарьин. На участке мы были весь день одни – археологов забрали их преподаватели для того, чтобы посчитать и описать найденные на участки вещи, среди которых не было ничего особенного: остатки керамики, лошадиные подковы, старая масляная лампа и все в таком духе. Главным открытием было то, что они откопали фундамент флигеля, в котором, судя по всему, жил то ли кучер, то ли еще какой-то персонаж из числа обитателей усадьбы земского исправника. Никакого золота, россыпей драгоценных камней, Аркенстонов[1]или каких-то других гномьих и эльфийских сокровищ так и не нашлось. По крайней мере, мы об этом не слышали.

Пашу мы все дружно ждали к обеду во вторник, но к этому времени он так и не появился. Дождь лил, Дима ворчал о своем мужском одиночестве в нашей компании (что-то раньше оно его не волновало!), Ира поглядывала на часы, а меня сковал страх. Я не могла работать – из рук летели ведра, все инструменты, а пару раз я даже чуть не упала с лесов.

С тех пор как погиб Михаил, в моем сознании намертво закрепилось: если человек обещал приехать и не приехал вовремя – это значит, что он с ним случилось что-то плохое. Других вариантов мой мозг никак не хотел принимать, хотя прекрасно осознавал, что они есть. В первые месяцы после случившегося я была страшным тираном и контролером – даже Иру с Димой умудрялась доводить. Если они вдруг куда-то уходили и задерживались, то, возвращаясь, получали от меня нагоняй.

Вот и сейчас с Пашей было так же. Очищая фасад, я думала о том, что автобус, в котором ехал Захарьин, перевернулся и улетел в кювет, и никто не выжил. Или что Паше вдруг стало где-то плохо (хотя это уж с чего бы!), и он не смог позвать на помощь. Или что на него кто-то напал, избил и оставил умирать, что на самом деле в наше время случалось не так уж и редко.