Книга Другая сторона стены, страница 121 – Надежда Черкасская

– Почту за честь, – Быстряев приложил руку к сердцу.

– А вы, Михаил Федорович, надеюсь, сегодня также сможете присутствовать. И вообще, я в дальнейшем намерен видеть вас в своем доме каждый день – пусть все эти пореченские прохиндеи, которые всю неделю зазывали вас в свои дома отужинать, забудут об этом. Я их истинные намерения знаю: или к чиновнику подольститься или дочку замуж выдать.

Что сказать, подольщаться отцу в Пореченске было не к кому, разве что, к самому себе, а вот дочь у него имелась, и, между прочим, не самая плохая. В этом смысле намерения отца были прозрачны, как горное озеро где-нибудь на Алтае, однако, теперь меня совсем не пугали. Я подумала, что если уж он вознамерился выдать меня замуж за Залесского, то я, так и быть, склоню голову в порыве великой покорности.

– Я непременно буду, – Залесский кивнул и улыбнулся, – ваш дом – уютнейшее место, и мне в нем очень нравится бывать.

– Отрадно слышать, – закивал отец, – что ж, сегодня после службы жду обоих у себя. Весь день сегодня посвятим вопросам наших слухов и другим проблемам, а Софьюшка пока, как хозяйка моего дома, распорядится об обеде.

– Все будет готово к вашему приезду, – я улыбнулась обведя взглядом всех троих и на одну секунду дольше посмотрела в глаза Ангелу, но едва выдержала его взгляд, потому что он смотрел на меня с такой нежностью, какой я прежде не видела никогда и нигде.

– Вот и прекрасно! – произнес отец, прервав мой секундный волшебный сон, – А тон беседе будет задавать сегодня наш любезный Сергей Петрович. Вы, может, не успели еще узнать, но он замечательный рассказчик страшных историй – наверное, первый в этом деле из всех людей, что я знаю.

– Неужели лучше вас, батюшка? – удивленно спросила я.

– Уж поверь! – ответил он.

Из управы я вышла в приподнятом настроении и, хотя мне было сложно себе в этом признаться, я понимала, что причиной моей радости стал Михаил.

Даже по прошествии недели мне казалось, что такое совершенство не моглобыть правдой, и я вспомнила о том, что при первом взгляде на него подумала, что умерла. Быть может, вся эта неделя с того случая с чаерезами в ночном лесу и правда сон – сон в посмертии, в которое я попала до судя над моей душой. Как может он быть правдой – только если вдруг всех нас нечаянно унесло в волшебную страну из сказки – в такую, в которой есть лесное королевство, а в нем, в мраморном дворце на резном дубовом троне восседает Михаил. Даже фамилия его – и та об этом говорила. Я не могла вспомнить, в какой книге мне встречался подобный герой, но где-то он точно был. Но все, что происходило со мной, не сошло с книжных страниц – он был здесь, говорил со мной и целовал мне руку. Выходит, для того, чтобы быть рядом с таким человеком, совсем не обязательно умирать!

В таком волнении я добралась до дома – не заметив, что в этом жутком холоде я ехала в санях, забыв укрыть руки муфтой, и они едва не заледенели. Татьяна, увидавшая меня, с порога бросилась растирать мои ладони, а я сидела, совершенно забыв обо всем.

Чтобы не впасть в забытье и не дать никому из домашних пищи для размышлений о моем состоянии, я взялась помогать Варваре на кухне. Она всегда возмущалась, когда кто-то вторгался в ее царство, однако, мне такой грех прощался, и иногда мы готовили вдвоем. Назвать меня великим кухмистром язык не поворачивался, однако я умела готовить многие блюда, причем, Варвара отмечала их важное свойство: