Книга Другая сторона стены, страница 107 – Надежда Черкасская

Вы все одновременно кивнули.

– Ну, так вот, это бабка Игоря.

– Бабка? – я подпрыгнула на стуле.

– Ну да. Лариска Болотова, та самая комиссарша.

– Так ведь это так давно было… А он молодой! – удивленно воскликнула Ира.

– Ну как – давно, – баба Надя покачала головой, – не так уж. Комиссарше было лет под тридцать, и у нее уже двое детей было, правда, совсем маленькие. Это отец Игоря и его тетка. Игорь у них самый младший, как Юрка у меня. Ну вот, а комиссарша замужем была за местным парнем, он, говорят, тихий был такой, никто и понять не мог, как они сошлись. Она ездила по Пореченску и агитировала всех вступать сначала в красную армию, потом в партию, потом во время Гражданской от белых скрывалась, потом снова откуда-то из леса на тачанке всплыла и уже никак не исчезала. До той истории в доме. Но отец мне в детстве говорил, что она вообще очень часто там бывала до того, как ей голову размозжило.

– А почему она туда ходила, не знаете? – с надеждой спросил Паша.

– Отец говорил, что думала, будто у Кологривовыхгде-то золото спрятано, но так его и не нашла. И еще говорил, что она очень много времени проводила с теми предметами, которые нашли в запертом кабинете самого Кологривова – эти склянки его, черепа, чучела. Но оно и понятно – она ведь создавала музей атеизма, а все эти вещи… какие-то колдовские, что ли. В общем, я тоже думаю, что она искала сокровища, но так ничего и не нашла. А что ее дети там делали – не знаю. Хотя в деревне люди любят языками почесать. Наверное, кто-то сказал им, мол, вашу мать в этом доме зашибло, вот они и ходили, хотя и не помнили ее, наверное. Да что там помнить. Конечно, какая бы ни была, но все-таки мать – это понятно. Но каково детям знать, что она вот такая была… Она ведь священника местного приказала расстрелять – отца Гавриила. Да много чего наделала, прости ее Господи. Вот вам и вся история, – баба Надя встала со стула и поковыляла к газовой плите.

– Сейчас чайник поставлю, а вы подождите меня несколько минут. Надо у сына кое-что спросить. А Болотов этот… который Игорь – я его мало знаю, но плохого о нем не слышала. А вот с его семьей лучше не связывайтесь, а то мало ли. В общем, к его отцу с расспросами не ходите.

Ира, Дима и я сидели, не шевелясь, в то время как Паша все еще быстро дострачивал что-то в своем блокноте. Наконец, у меня хватило сил повернуть голову и посмотреть на друзей.

– Не говори ничего, – выдавила Ира, – я еще от рассказа о яйцах не отошла.

– А по-моему, прикольно. Ужасно, но прикольно, – сказал Дима, – раньше я думал, что такое можно только в американских ужастиках увидеть. Ну, там, «Зловещие мертвецы» и все такое.

– А у вас случайно нет этой кассеты? – откуда-то справа вдруг послышался голос, и мы все обернулись. В дверях стоял Сережа, его брат Дима выглядывал из-за его плеча.

– С собой нет, к сожалению, – наш Дима пожал плечами, – а у вас здесь есть видик?

– Неа, – Сережа мотнул головой, – но в городе есть. А сюда мы к бабушке и дедушке приехали на месяц. А вы кто? Мы сначала думали, что вы из милиции, по поводу Ксюшки.

– Нет, мы студенты, – откликнулся Паша, – я вашу бабушку расспрашивал про местные легенды и страшные истории. Я вот историк, а Полина, Ира и Дима – архитекторы.

– Я, правда, хотел стать поваром, но мне не разрешили, – сказал Дима.