Книга Криминалист 4, страница 77 – Алим Тыналин

— Угоны самолетов отличаются от других захватов заложников. В банке или здании преступники статичны, мы окружаем их и контролируем периметр. Но самолет может взлететь в любой момент. У него есть мобильность. Это меняет ситуацию.

Я записывал его слова.

— Наша цель в порядке приоритета: первое это освободить заложников живыми и невредимыми. Второе задержать угонщика. Третье — предотвратить вылет самолета за пределы США. Если самолет улетит на Кубу, мы теряем над ним контроль. Кубинцы могут арестовать угонщика, могут дать убежище, могут сделать что угодно. Поэтому важно остановить его до взлета.

Один из агентов в кресле через проход, молодой, лет двадцати восьми, с рыжими волосами и веснушками на лице, наклонился вперед.

— Сэр, а если угонщик потребует взлет немедленно? Не согласится ждать проверку?

— Максимально тянем время, — ответил Брэдшоу. — Говорим что техническая проверка занимает минимум час по регламенту безопасности, проверка двигателей еще тридцать минут, оформление разрешения на вылет в кубинское воздушное пространство еще час. Бюрократия, процедуры, задержки. Угонщики обычно не знают как работает авиация и верят нам. Пока тянем время, ведем переговоры и пытаемся убедить отпустить заложников.

Рыжий агент кивнул.

Брэдшоу продолжал:

— Стандартная тактика это предложить обмен. Отпусти нам женщин и детей, а мы быстрее завершим проверку. Отпустипожилых и больных, мы дадим тебе еду и воду. Постепенно там мы уменьшаем количество заложников. Чем меньше заложников, тем слабее позиция угонщика, тем легче штурмовать самолет, если понадобится.

Я спросил:

— А если угонщик откажется отпускать кого-либо?

Брэдшоу вздохнул.

— Тогда решаем как быть дальше. Или завершаем проверку и отпускаем на Кубу, надеемся что кубинцы его арестуют. Или штурмуем самолет. Но штурм опасен, угонщик может начать стрельбу, пассажиры пострадают. Поэтому штурм это последний вариант, только если имеется непосредственная угроза жизням заложников.

В наушниках снова послышались далекие голоса.

Диспетчер Майами сказал:

— Рейс Юнайтед двести двадцать семь, касание через тридцать секунд. Полоса два семь левая.

Капитан Миллер ответил:

— Понял, Майами. Тридцать секунд до касания.

Тишина. Секунды тянулись как часы.

Наконец раздался голос капитана:

— Майами, рейс двести двадцать семь на земле. Посадка завершена. Рулим к месту стоянки.

Диспетчер сказал:

— Понял вас, капитан. Не подруливайте к терминалу. Остановитесь на рулежной дорожке Чарли. Служба безопасности и техническая бригада встретят вас там.

Капитан Миллер:

— Понял. Остановка на дорожке Чарли.

Брэдшоу посмотрел на часы.

— Восемнадцать пятьдесят пять. Самолет на земле. Мы прибываем через час десять минут. Местная команда сейчас окружит самолет до нашего прибытия.

Двигатель Learjet гудел ровно в воздухе.

Брэдшоу взял рацию с пояса, переключил канал и нажал кнопку.

— Майами база, это Брэдшоу, команда переговорщиков в воздухе. Статус на месте?

Из рации голос с помехами:

— Брэдшоу, это агент Моралес, руководитель отдела Майами. Самолет остановился на рулежной дорожке в трехстах ярдах от терминала. Мы окружили его шестью автомобилями, здесь присутствуют двадцать агентов с оружием наготове. Двигатели самолета работают, угонщик не выходит. Ждем ваших указаний.