Книга Последняя жертва озера грешников, страница 93 – Марина Болдова

— Куда идем, Юля?

— В храм, — коротко ответила она.

— Неожиданно…

— Вкусняшки детям отца Арсения, он сам на СВО. Вера, его жена, сейчас одна с детишками. Я прихожу, помогаю, но не так часто, как хотелось бы.

— Так может, и я чем могу помочь? — воскликнул Григорий с энтузиазмом, чем добил Юлю окончательно, превратившись в ее глазах из балованного мажора (сынка депутата городской думы) в хорошо воспитанного, отзывчивого молодого человека.

Она пока не была уверена, что готова пойти к его бабушке, но в кофейню не отказалась бы. Признаться, Сокольский ее заинтересовал.

— Сейчас подумал — ведь я о тебе ничего не знаю, прости. Стас сказал, что ты его подруга, и все.

— Подруга? Странное определение наших отношений. Мы и в школе не были друзьями, сейчас тем более. Хотя мне все равно, пусть буду подругой. Что ты хочешь знать?

— Работаешь?

— Да, в Следственном комитете, в информационном отделе.

— И звание есть? — недоверчиво спросил Сокольский.

— Лейтенант юстиции.

— Неожиданно, — вновь повторил Григорий, а Юля усмехнулась. Ох, не в первый раз она наблюдает такую реакцию. Некоторые протеже маминых подружек на место ее, Юлиного, мужа, узнав, что она мент, тихо линяли с первого же свидания, даже не напрашиваясь на утреннюю чашку кофе. Один, Паша, даже запомнился ей своей прямотой, так как сразу заявил, что не готов ходить строем. Что он имел в виду, Юля не поняла, только плечами пожала. Да и, честно признаться, до сих пор терялась в догадках — а что такого в том, что она мент?! Дома же любая женщина просто жена и мама. Или нет?

Юля вдруг резко остановилась. Нет уж, никаких кофеен, и тем более — бабушек. Лавочка в парке, максимум двадцать минут разговора, спасибо за инфу и — прощайте, господин Сокольский. Идите… к Тусе. Социальная ответственность слабая, да, зато уж женщина-женщина, сексапильная красотка, правда, пустоголовая, но это же не важно, да?

— Юль, ты что встала? Забыла что-то купить? — тронул ее за плечо Григорий. — По пути еще магазин будет? Зайдем, не проблема.

— А? Нет, все в порядке. Пойдем.

— Детки там мелкие? Может, игрушек купить?

— Двое дошкольников, первоклашка и старшая девочка в пятом классе. Гриша, они же не бедствуют, у них все есть, и сладости, и игрушки. Матушка Вера их только не балует.

— Ага, понял, балуешь ты, — улыбнулся Сокольский. — Прямо мой вариант в детстве: мама у меня педиатр, конфеты поштучно, здоровое питание и все такое. А бабушка… наверное, все бабули одинаковые, да?

— Не знаю. Папину маму я плохо помню. И мамина умерла, когда мне шесть лет было. Жила она в Жуковке…

— Вот откуда у тебя интерес к местным цыганам! Стас намекнул, что ты читаешь мой блог. К гадалке собралась? Там в таборе сейчас шувани Настя Баркан, молоденькая совсем, но к ней народ валит со всей области.

— Мне по работе нужна информация, Григорий, — сухо заявила Юля. — Я по гадалкам не хожу, — покривила она душой, вспомнив, что к Насте она на самом деле собиралась. По чисто бабьему вопросу.

— Прости, не мое дело. Пришли? — Сокольский остановился у ворот на территорию храма.

— Почти. Вера дома, он чуть дальше по улице. Занятия в воскресной школе уже закончились, сейчас обед.

— Понял. Тогда я на улице подожду.

— Не выйдет, Гриша. Придется отобедать с семьей священника, — серьезно предупредила Юля, глядя в глаза Сокольскому. Тот кивнул. — Ну, а потом пойдем пить чай к твоей бабушке, — неожиданно для себя самой произнесла она и улыбнулась.