Книга Последняя жертва озера грешников, страница 81 – Марина Болдова

Юля подчинилась, потому что знала, что спорить с матерью бесполезно. И кроме того, она видела, что мама от шока отошла, хотя почему вообще так расстроилась, непонятно — у нее, хирурга, всякое бывало — и безнадежные почти что с того света возвращались.

По утрам в выходные Юля не торопилась. Любила долго постоять под очень горячей струей из душевой лейки, распариваясь до красноты. Выходила как из бани, чувствуя каждую клеточку кожи. Но сегодня ее подгоняло любопытство и… та самая неясная ночная тревога.

— Не томи, мама, — попросила она, даже не притронувшись к еде.

— Десять минут назад мне звонил твой отец. Я как раз открывала дверь в квартиру. Сразу предупреждаю, это не бред уставшей после ночного дежурства женщины, как ты сейчас подумала.

Юля вздохнула, мать всегда легко предугадывала ее реакцию, не ошиблась и на этот раз.

— Он завтра возвращается домой после лечения в госпитале. Был в плену, вернули по обмену, запущенные раны, вот и задержался, — коротко доложила мать и замолчала.

— Кого же мы похоронили?!

— Фамилия Морозов не редкая. А тут получилось еще и полное совпадение и имени, и отчества, и города, где был заключен контракт. Так отец сказал.

— Перепутали… папа знает, что мы его… то есть не его, конечно…

— Знает. Его тезку искали родственники, год назад им сказали, что он пропал без вести, скорее всего, в плену. В июне им сообщили, что прошел обмен пленными, он в госпитале. Жена приехала, а вместо него на койке — Виктор.

— Почему отец раньше не позвонил?! Ну, пусть год в плену, а из госпиталя?

— Вот у него и спросишь! — невесело ухмыльнулась мама и вдруг расплакалась.

Юля утешать не стала, мама после «похорон» отца плакала часто, но в себя приходила самостоятельно и быстро.

— Ладно, Юль, давай завтракать, я с обеда субботы ничего не ела, — мама взяла с тарелки бутерброд и тут же положила обратно.

— Нет, кусок в горло не полезет! Мне нужно побыть одной, дочь. Пойду, прилягу. Ты занимайся своими делами.

«А ведь год назад на самих похоронах мама не проронила ни слезинки. Чувствовала, что в урне прах не отца? Но зато ее «накрыло» дома, когда вернулись с поминок. Тетя Катя ее успокоить так и не смогла, вышла из комнаты. А я к матери даже не сунулась, была бы выслана однозначно. Как и сейчас», — подумала Юля. А еще она вспомнила слова маминой подруги: «Ларка у нас кремень-женщина, справится, да, Юль? Хирург, так ее! Это мы с Лялькой бабы бабами. Над чужим мужиком слезы льем. А она — только за закрытой дверью. Знаешь, она и в школе такой была. Из-за парня, которого любила тогда, только раз заплакала, на выпускном, когда дошло, что пути их с этого дня в разные стороны расходятся. Заперлась в кабинете истории и рыдала там в одиночестве. А мы с Лелькой под дверью топтались. Через несколько минут вышла Ларка, как ни в чем ни бывало — глаза сухие, только нос слегка припухший. «Ну все, проехали», — выдала с улыбкой, и застучали каблучки по школьному коридору. А мы с Лелькой переглянулись — и за ней. Как пажи за королевой. Две дурнушки за первой красоткой школы. В которую не был влюблен только один парень из старших классов — Мишка Сотник».

Тогда Юля это имя услышала впервые, но даже подумать не могла, что мать этого человека любит до сих пор. А вот теперь встает вопрос — рада ли она «воскрешению» отца?