Книга Слово о Сафари, страница 58 – Евгений Таганов

Впрочем, Пашка не очень верил в долговременную тихость наших «благодетелей», поэтому отдал мне распоряжение собирать на каждого из них негласное досье и готовить на основе боксёрской секции собственные сафарийские коммандос.

Понятно, что и сумма, выделенная Сафари, тоже осталась в глубокой тайне. Вслух произнесена была только цифра «сто тысяч», потому что появление новых финансовых возможностей всё равно было не утаить. Многие покупки Вадим просто заносил в амбарные книги по заниженным в несколько раз ценам — конспирация так конспирация.

Да и многие галерники весьма долго не догадывались, под каким чудовищным прессом мы все теперь живём, видели лишь верхушку айсберга: карате, карты, сауну, пошив джинсов и ювелирную мастерскую — и думали, что этим дело всё и ограничивается.

— Даже если мы компьютеры и видики начнём производить, нам тридцать процентов в год никогда не отдать, — ярился Севрюгин. — Ну хорошо, полмиллиона я на проценты на следующий год отложил, но потом будет следующий год.

— Отложи ещё полмиллиона, — угрюмо советовал Пашка.

— Хорошо, отложу ещё пол-лимона, а на третий год что отдавать будем?

— Мы же на острове, окопаемся и от всех отстреливаться будем, — пытался перевести разговор на более лёгкое Аполлоныч.

На его старание никто не обращал внимания.

— Даже если мы как-то извернёмся и начнём деньги лопатой грести, всё равно это будет сверхкабала — на уголовников под такой процент пахать, — твердил своё доктор. — Хорошо же мы начинаем нашу сафарийскую мечту. Замараемся, потом никогда не отмоемся.

— Тебе было бы легче, если бы чиновники нас прикрыли?

— Да, легче, потому что чиновники хоть и дурное, но государство. А уголовники — это вообще не люди, — запальчиво разорялся Вадим.

— Ну что ж, звучит очень убедительно, — неожиданно спокойно согласился Пашка.

Севрюгин мгновенно насторожился:

— Если думаешь, что их всех перестреляют и пересажают, то сильно ошибаешься: всегда найдётся кто-то, кто потребует вернуть должок.

— А мы в другом месте займём, — серьёзно отвечал ему сафарийский босс.

— И дальше что?

— Когда долгов у нас будет не полтора миллиона, а миллионов тридцать, тогда уголовники начнут оберегать нас как самую ценную свою добычу и создавать нам для работы любые условия. Неужели вы не понимаете, что брошенный нам вызов должен в каждом из нас вызвать такой подъём энергии и изобретательности, которого у нас никогда прежде не было. Да сделаем мы это, сделаем! Не знаю пока как, но обязательно сделаем.

Мы слушали его и не могли понять, кто больший сумасшедший: он или мы, так доверяющие ему.

Новый год снова был проведён в Сафари по гамбургскому счёту. Собралось больше ста взрослых и до сорока детей, едва разместившись за вынесенными на Променад тридцатью столами. Причём самих сафарийцев набралось меньше половины. Но именно для них были наши главные козыри: премиальная лотерея и торжественный переход части общинников в более высокие разряды.

Полушутливое прозвище командора уже давно закрепилось за Воронцом, поэтому новый, шестой разряд мы так и назвали командорским. Заодно всех списочных сафарийцев и приживалов для удобства поделили уже не тайно, а вслух на четыре командорства. До этого у нас практиковались мелкие бригады, но жизнь в Галере диктовала более гибкую универсальность и оперативность, поэтому командоры сами подбирали себе наиболее сбалансированную команду, чтобы имелся свой бухгалтер и снабженец, пекарь и уборщица, бард и московский выпускник.