Книга Слово о Сафари, страница 25 – Евгений Таганов

Первым победным результатом такого подхода стала наша баня, в которой кроме сауны разместились детская спальня и кают-компания с телевизором и книжными полками. Два месяца мы старательно в свободные часы тесали для неё брёвна и оконные блоки, а потом в два дня возвели весь сруб под ключ, порадовав сами себя первым стационаром. На фоне палаточной жизни это строение представлялось прямо-таки монументальным сооружением. Одно удовольствие опираться спиной не на податливую материю, а на бревенчатую твёрдость чего стоило! Покупка холодильника, стиральной машины и газовой плиты с баллоном позволили нашему быту быстро приобрести ещё более комфортный вид. Особенно радовались жёны — само наличие дома переводило их в новую даже не социальную, а сословную категорию: из свинарок — в столбовые дворянки. Использовали малейший повод, чтобы забежать в детскую и воткнуть куда-нибудь букетик цветов или поправить стопку выглаженного белья.

— Но всё равно они о своих бурёнках заботятся больше, чем о нас, — утверждала в кают-компании Ирэн.

— Сравнила! — парировал ей Аполлоныч. — Да один навоз от них дороже всех топ-моделей, вместе взятых.

— Ты слышала? — взывала Ирэн к Натали.

— Скотник он и есть скотник, — отвечала та.

— Не скотник, но дояр высшей категории, — поднимал вверх указательный палец барчук. — А вам просто завидно, что мы перехватили у вас эту главную сельскую профессию. Без неё вы пока что прежние дачные барышни. Будете очень просить, так и быть — уступим.

— Не дождётесь! — хором отвечали наши семейные половинки.

Другим большим событием следом за баней явился запуск бетономешалки — царской услуги Сафари со стороны Зарембы, с ней наш второй стационар, коровник на 20 коров, начал расти как на дрожжах.

Якутский дед разнёс по острову весть о своей первой получке, и к нам незамедлительно стали стекаться всеближайшие бичи с предложением подённой работы, чтобы расчёт производился в конце дня. Большей частью это были пьянчуги из Симеона, но захаживали и материковские люмпены, благо до Лазурного было всего полчаса ходу на пароме.

Проблема получилась крайне щекотливой — как-никак самая откровенная эксплуатация. Но, с другой стороны, лето уже перевалило на осень, а коровник обязательно надо успеть закончить, поэтому решили рискнуть — пусть государство само нам это запретит. И действительно, через две недели в Сафари наведался участковый из Лазурного, но лишь с благодарностью — у него отчётность о правопорядке заметно улучшилась.

Так у нас с тех пор эта барщина и привилась. Пять — десять человек толклись в нашем лагере ежедневно. Вадим только ввёл разную оплату: за одинаковую работу одному два рубля в час, а другому лишь рубль — и без всяких объяснений, мол, лучше будет, если бичи дойдут до наших правил своим умом. И народ действительно довольно быстро смекнул, что так мы премируем самых послушных, работящих и некрикливых. Но в восторг от этого почему-то никто не пришёл, и однажды при раздаче денег вспыхнул настоящий мини-бунт: а ну плати поровну! Бичам, однако, не повезло — поблизости от доктора оказались мы с Аполлонычем и втроём с помощью крепких зуботычин навели порядок среди семерых бунтарей в полторы минуты, дав посудачить Симеону уже о наших коллективных бойцовских качествах.