Книга Слово о Сафари, страница 100 – Евгений Таганов

Надо сказать, что за последние год-два первая сафарийская леди сильно изменилась. Слишком близкий ежедневный контакт сделал эти изменения для зграйщиков совсем незаметными, всё считали их временными семейными неурядицами, которые сами собой рассосутся. Не рассосались. Подросшие близнецы пошли в детский сад, старшие дети жилиотдельной подростковой жизнью, для мужа на первом месте были служебные дела, остальные командорские жёны завели себе других приятельниц, прежние зграйские светские приёмы происходили всё реже и реже. И Жаннет совсем потеряла почву под ногами. Стала сама себе устраивать персональные приёмы: с бокалом шампанского и ароматной ментоловой сигаретой в зубах, что Павел ненавидел всей душой. Его попытки урезонить жену словами ни к чему не привели — Жанна хотела меняться только в обмен на возвращение прежних порядков, чего уже невозможно было вернуть. Чувствуя себя глубоко несчастной и обиженной, она искала в муже если не поддержки, то хотя бы регулярных воспитательных бесед, напоминающих, что её существование для него по-прежнему важно и ценно. Однако здесь она сильно ошиблась, Павел терпеть не мог всё нездоровое и уродливое и стал ещё больше отдаляться от жены. А тут вдобавок случился этот несчастный Сумгаит с его вселенской печалью.

До поры до времени воцарение Катерины перекрывало остальные детали их семейной жизни. Считалось, что и Жанна каким-то боком участвует в этом и гордится успехом своей дочери. И вот нарыв внезапно вскрылся. Жанна, не получая несколько недель законного мужа в свою спальню, вдруг решила, что он изменяет ей с Львовной, и учинила по этому поводу грандиозный скандал. Прямо на Променаде останавливала ветеранов-галерников и объясняла, какой чёрной неблагодарностью и непристойностью отплатил ей муж, всюду ратующий за незыблемость семейных уз. Ведь это именно ей обязано своим рождением и устойчивостью Сафарийское Братство, что не кто иной, как она, Жанна, направляла и поддерживала все начинания командоров, что это она своим радушием и гостеприимством привлекала в общину лучших специалистов и трудяг. В общем, несла обычный вздор, какой в таких случаях несут истеричные жены. Павлу что, он вытолкнул из студии свою благоверную, и дверь — на задвижку. А нам с Вадимом бегай её успокаивай и срочно отправляй в отпуск предполагаемую разлучницу-секретаршу. На неделю установилась тишина, а потом Жанна повадилась по второму кругу ходить уже изрядно выпившей по галерным квартирам и всячески поносить Пашку там.

Катерина попробовала поговорить с матерью раз-другой, та с руганью отмахнулась от неё — и стала первой стационарной узницей моей гауптвахты в недрахВторого Паруса. Воронцовских близнецов забрала к себе севрюгинская Ирина, а в командорской квартире остались только Катя и Дрюня.

Тут уж поплохело всей Галере. Заговорили даже о несостоятельности самой сафарийской системы, раз она допускает такие отношения между детьми и родителями. А что ещё, спрашивается, оставалось делать? В казенный дурдом не отдашь, оставлять на глазах у всех тоже непозволительно, вот и спрятана в комфортабельном застенке со всеми удобствами, куда даже проникает свет из потолочного колодца и доставлена её любимая кошка, в дополнение к телевизору и пианино.