Книга Тайна мыса Пицунда, страница 16 – Николай Свечин

Повсюду висели патриотические плакаты. На них австрияка-забияка и немец-перец-колбаса разлетались в стороны под могучими ударами русского витязя в серой шинели.

Помимо войны, еще две темы весьма занимали нижегородцев. Во-первых, они отняли у Москвы право разместить у себя эвакуированный из Варшавы политехнический институт. Московское начальство поселило варшавян в плохих условиях, а Нижний собрал по подписке полтора миллиона рублей на постройку нового здания. Приехал архитектор Покровский, автор знаменитого проекта конторы Государственного банка, которую в 1913 году открывал сам государь. Покровский взялся разработать новый проект в том же древнерусском стиле, что и банк. Город выделил под будущий храм науки участок возле артиллерийских казарм, неподалеку от Крестовоздвиженского монастыря, в ста саженях от обрыва Оки. Берег предлагалось засадить парком с цветниками. Все работы обходились в 5 миллионов рублей, толику из которых земляки Лыкова уже собрали. Ну остальные авось казна подбросит… Еще требовалось 35 миллионов штук кирпича. В условиях войны такое строительство – дело трудное, но губернатор Гирс и земство не унывали.

Второй идеей было установить на Благовещенской площади памятник Минину и Пожарскому. 8 мая 1916 года исполнялось 300 лет со дня смерти великого нижегородца, спасителя Отечества. Намечались торжества общероссийского масштаба. С конца апреля наружное освещение в городе на ночь выключалось. Дума постановила продлить его до 9 мая по случаю Мининских торжеств. По всем углам расставили кружки-копилки для сбора средств и регулярно пересчитывали их содержимое. Ждали приезда премьер-министра Штюрмера и самого государя. Но Николай вместо себя назначил представителем великого князя Георгия Михайловича. А Штюрмер отказался приехать, сославшись на занятость.

Не только война занимала умы жителей города. На Ново-Базарной площади в итальянском цирке Аригони как ни в чем не бывало проходил чемпионат по французской борьбе. Корпусные ребята вместо того, чтобы умирать в окопах, бросали друг друга то задним захватом, то передним. Публика увлеченно следила за ходом чемпионата. В перерывах играл оркестр сербских цыган. Народ часто приходил выпимши: в моду вошло употреблять политуру, лак и хмельную брагу. Городовые тащили пьяниц в участок и там пытали: где ты, скотина, нашел вина при сухом законе? Поставщиков браги сажали в тюрьму на три месяца. Само появление на улице в пьяном виде наказывалось теперь арестным домом или штрафом в 25 рублей. Но это не помогало вытрезвлению масс.

23 апреля Лыков должен был получить арестанта и сопроводительные бумаги, но помешал Царский день. Тезоименитство[22]государыни императрицы Александры Федоровны! Присутственные места закрылись к полудню. В кафедральном Спасо-Преображенском соборе отслужили молебен, а на площади перед храмом прошел смотр частям местного гарнизона. Всюду развесили флаги, особенно много – на судах, стоящих на Волге и Оке. Лыков государыню терпеть не мог, молебен с парадом пропустил и отправился в Гостиный двор прикупить первой воблы. Она только что была доставлена из Астрахани и стоила пока дорого – 9 копеек штука. Но воблу любил Таубе, и сыщик хотел побаловать друга. Когда он при помощи извозчика втащил мешок с добычей в дом к сестре, его там неожиданно встретил полковник Фирсин.