Книга Тайна мыса Пицунда, страница 101 – Николай Свечин

Ночи Алексей Николаевич теперь часто проводил в доме Шарлотты Радус-Зенькович. Он добился того, что охрана бухты считала его доверенным лицом. И не обращала внимания на прогулки сыщика со своей возлюбленной. В этих прогулках статский советник выяснил систему обороны складочного места – два станковых пулемета и стрелковые ячейки на сорок пять человек. По ночам караул несли черкесы. А вот кто сядет за пулеметы в случае опасности, было неясно. Гессенские палатки стояли пустые. На вопрос, почему так и кому они предназначены, русская немка ответила:

– Возьмешь меня в жены – станешь партнером. Тогда и узнаешь. А иначе секрет.

Тем не менее Лыков обнаружил, что в домике с радиостанцией живут двое австрийцев. Была еще одна загадочная избушка. Проходя мимо нее, сыщик слышал и украинскую, и польскую, и грузинскую речь. Видимо, там квартировали шпионы и диверсанты с националистическим уклоном. Не иначе, тоже ждали «у-бот».

Другая загадка поджидала сыщика на берегу. Там стоял ворот с намотанным тросом, конец которого уходил в воду. Что за хреновина? Боновое заграждение – но зачем оно в бухте? Или к концу троса был привязан ящик с охлаждающимся пивом?

В одну из ночей Алексей Николаевич вновь проявил себя. Неведомо как миновав охрану, в устье Мюссеры проник посторонний. Точнее, не совсем посторонний, а бывший любовник Шарлотты поручик Гедвилло. Он лечился от несуществующей контузии в лазарете доктора Монса. Немка им увлеклась, но ненадолго. И променяла на седобородого «счастливца». Поручик пытался вернуть предмет сердца, да не вышло. И он не придумал ничего лучше, как явиться к Лоте ночью с кинжалом и револьвером.

Когда Гедвилло ворвался в дом с оружием наготове, роковая красотка дико закричала и бросилась на колени:

– Жоржик, не убивай меня!

А Лыков поступил иначе. Он быстро сблизился с ревнивцем. Ноги поручика мелькнули под потолком, а очнулся дурак уже на улице, с разбитым носом и сломанной рукой. Когда на шум прибежала черкесская охрана, ей осталось только увести контуженного прочь.

После этого происшествия Радус-Зенькович решила, что обязана старому мошеннику жизнью, и не отпускала от себя, мешая разведывательной работе. Сыщик сердился, но с удивлением замечал, что привязался к этой странной женщине. Она была непохожа на других, предыдущих пассий Лыкова. Умная, деловая и одновременно сентиментальная и по-женски непосредственная. Погрязшая в многочисленных романах, но при этом не шлюха, а особа, свободная от предрассудков. Проблема Лыкова состояла в том, что он должен был посадить эту непосредственную в тюрьму за шпионаж. Ложился с нею в постель, принимал ласки, а сам плел вокруг сети. Как-то не по-мужски. Но никого вокруг мучения статского советника не интересовали, даже Азвестопуло. Нужно было обеспечить безопасность переброски двух пехотных дивизий морем в Трапезунд. Вылези из кожи, а сделай. То, что женщина в полном расцвете красоты скоро поедет на каторгу, являлось незначительным обстоятельством.

Неожиданно Стас Иванков попросил питерцев о встрече. Он пришел в гостиницу «Кавказ» и рассказал следующее. На улице его поймал незнакомец, предъявил билет чиновника полицейского управления местечка Гагры и стал задавать неприятные вопросы:

– Чего ты здесь делаешь?