Книга Приближение, страница 109 – Довон Ко

Но иногда попадались и те, кто действительно испытывал раскаяние.

– Те, кто не хочет признавать свою вину, не признают ее никогда, – ответила Суён. – Некоторые врут, что ничего не помнят, но, как только узнают, что раскаяние может смягчить наказание, вдруг все «вспоминают». А вот те, кто действительно ничего не помнит…

На ум пришел один случай. Во время работы в женской тюрьме Суён пришлось консультировать женщину, убившую своего мужа и маленькую дочь. Она говорила, что ничего не знает – все воспоминания о том дне полностью стерлись. Психиатр поставил диагноз: диссоциативная амнезия.

Но прокурор не поверил. Судья тоже. Доказательства были неопровержимыми, и ее приговорили к пожизненному.

Во время психологических консультаций эта женщина хотела только одного: узнать правду. Суён в течение нескольких недель помогала ей вытащить воспоминания из глубин подсознания. Восстанавливать вытесненные воспоминания всегда сложно. В конце концов женщина так и не вспомнила сам момент убийства.

Зато на сеансах всплыло то, чего не было в судебных документах: долгие годы домашнего насилия. Суён не могла исключать вероятность, что женщина лжет, надеясь на пересмотр дела. Но та даже не пыталась обжаловать приговор.

На последней встрече она сказала: «Если все действительно было так… значит, это и правда сделала я. И если бы я снова оказалась в той же ситуации – я бы снова убила его».

– В тот момент… когда он понимает, что действительно мог бы так поступить.

Сокхи некоторое время задумчиво смотрела в пустоту, а потом пробормотала:

– То есть для начала нужно понять, что именно ты сделал.

Она взглянула на экран ноутбука и куда-то направилась.

Суён было двинулась за ней, но тут ее взгляд упал на оставленный ноутбук. На разделенном на более чем десять частей экране было видно, как двое мужчин переворачивают дом вверх дном, обыскивая каждый уголок.

Из-за двери, за которой скрылась Сокхи, послышался шум льющейся воды – похоже, это была ванная. Суён продолжала наблюдать за происходящим на мониторе, пока Сокхи не вернулась. Она успела переодеться и теперь выглядела, как самая обычная студентка. Новый образ дополняла короткая стрижка.

Вытирая мокрое лицо полотенцем, Сокхи сняла с плеча Суён сумку. Опустилась на диван, расстегнула передний карман – Суён даже не успела его толком осмотреть – и достала оттуда несколько предметов. Аккуратно поставила на стол. Упаковка ватных дисков, BB-крем, тушь, тени… Сплошь косметика.

Быстро и уверенно нанося макияж, Сокхи сказала:

– Ёнчжи сейчас в одной клетке с хищником. Конечно, я ввела ему снотворное, но… хм, кажется, действие продлится часа четыре.

Суён почувствовала, как лицо обдало жаром. С хищником?! Но не успела она возмутиться, как что-то полетело ей в лицо. Она машинально поймала предмет и посмотрела в ладонь. Ключи от машины.

– У входа в жилой комплекс, на восемь часов, стоит серая «Соната». Номер 2148. Доберешься до виллы – включи трансляцию.

Теперь Суён прекрасно понимала, почему ректор Ли когда-то обвинил Сокхи в том, что она использовала Кёнхёна, а потом просто бросила.

Ёнчжи защищала Сокхи. Девочка была не настолько наивна, чтобы не понимать: помощь серийному убийце сделает ее преступницей в глазах закона. И все равно помогла. Если Ёнчжи рассказала Сокхи о матери, значит, считала ее близким человеком, доверяла ей. А Сокхи бросила девочку в одной клетке с хищником?