Книга Фредерик, страница 168 – Алиса Бастиан

Ты начала осторожно, несмело, боясь нарушить магическую атмосферу, но потом, как и всегда, музыка целиком тебя захватила. Звук был изумительным, за такой рояль ты могла бы продать душу. Хотя Bechsteinдоктора Ч., пожалуй, впечатлил тебя ещё больше. Чёрно-белые клавиши отражались в красном лакированном корпусе рояля, как деревья в спящем озере. Твои руки, порхающие по клавишам, тоже там отражались; это выглядело, словно два мира: реальный и призрачный. Реальный, где ты сидела на чужом тебе вечере с чужими людьми и играла музыку, которую никто не слушал. Призрачный, где ты была со своей любовью и играла лишь для него. Ему нравилась эта композиция. Но ты ошибалась, считая, что никто не слушает. Доктор Ч., стоявший у входа в зал, слушал, и слушал очень внимательно.

Замерев с последней нотой, ты почувствовала, как безотказно действует на тебя исполнение. Выплёскивая эмоции, погружаясь во вселенную, даруемую музыкой, ты всегда чувствовала себя лучше, даже если она не была радостной. Чаще всего она была неоднозначной и каждый раз открывала в тебе что-то новое. Тебе хотелось сидеть здесь и играть ещё часа два, но столько доктор Ч. вряд ли проговорит с коллегами. Но на Momentsтого же Кристла времени должно хватить. Её ты точно помнила.

Закончив вторую композицию, на этот раз наполненную светом, ты почувствовала, как легко стало на душе. Надёжный очищающий ритуал, исцеляющая медитация. Но что же с бессмертной классикой? Это было сложнее. Ответственнее. И завершить свой спонтанный мини-концерт стоило на не менее светлой ноте. Ты выбрала то, что ещё в состоянии была сыграть.Небезызвестную до-мажорную прелюдию Баха.

Едва начав, ты услышала скрип ступенек и нахмурилась, хотя кто вообще хмурится на этой прелюдии? Но ты знала, что на сцену кто-то поднимается, и вряд ли это был доктор Ч. Он, скорее, тихо сел бы в зале. Значит, тебя сейчас прогонят… Хотелось бы, конечно, доиграть до конца. Ты понадеялась, что тебе это позволят хотя бы из элементарной тактичности. И уважения к Баху.

Зря.

Доктор И. обошёл рояль и со стуком поставил свой фужер с шампанским прямо на крышку. Он всё ещё не мог простить тебе прилюдные поцелуи с доктором Ч. на его, его, доктора И., мероприятии.

Это он ещё не знал, что твой голос наверняка стал решающим на голосовании.

Но, вполне возможно, догадывался.

Какое кощунство, подумала ты, но играть не перестала. Доктор И. сверлил тебя взглядом, явно обдумывая, какую бы гадость сказать.

— Если вы не можете оценить Баха, пожалуйста, не мешайте, — услышала ты голос доктора Ч. и улыбнулась клавишам.

Спасибо.

Доктор И. был слишком нетрезв, чтобы придумать достойные комментарии для вас обоих, и осознавал это. Поэтому он схватил свой фужер, пролив несколько капель шампанского на рояль, поднял его, словно предлагая выпить за твоё здоровье, и удалился за сцену. Ты как раз закончила играть прелюдию. Вроде бы вышло неплохо, несмотря на обстоятельства. Ты встала из-за рояля, закрыла клап.

— А фуга? — спросил доктор Ч., и ты с удивлением повернулась к нему. Он сидел в первом ряду. Ты даже не заметила, как и когда он оказался в зале. — Ну, уж это-тоя знаю.

— Давно не играла, не хочу её портить.

Ты достала из кармана носовой платок и бережно протёрла крышку рояля там, где стоял фужер доктора И.