Книга Вход только для мертвых, страница 51 – Валерий Шарапов

Заметив одноногого инвалида, сидевшего в глубине сарая на табурете и что-то вырезавшего ножом из липовой чурки, Журавлев толкнул плечом Орлова и молча кивнул в ту сторону. Не проронив ни единого слова, Орлов послушно повернул к сараю.

Неожиданно увидев перед собой знакомых милиционеров, инвалид непроизвольно вздрогнул, острое лезвие самодельного ножа соскользнуло, чиркнув по кончику указательного пальца. Быстро сунув порезанный палец в рот, он стал его сосать, чтобы остановить кровь. Чисто мальчишеские его действия, которые в детстве не раз проделывал и сам Журавлев, невольно расположили подозреваемого к себе. Угрюмо поглядывая из-под насупленных бровей уцелевшим глазом, Лука замер в ожидании, гадая, что скажут незваные визитеры.

— Ну, здравствуй, Лука… не знаю, как тебя там по батюшке… — начал говорить Орлов, делая вид, что они просто заглянули к нему, проходя мимо. — Все трудишься на благо… религии?.. — Он подбородком указал через свое плечо в сторону кладбищенской церкви. — Сам-то откуда? Чего домой-то не едешь? Родители-то, наверное, заждались тебя? Оно хотя ты и инвалид, но живой все-таки. Чего в чужих краях обитать? Неужели по родителям не соскучился? Наверное, и любимая девушка имеется? А может, и семья есть?

Парень вынул изо рта влажный от слюны палец, взглянул на переставший кровоточить порез и с глухим раздражением спросил:

— А чего это вы вдруг моей семьей заинтересовались?

— Так я же и говорю, что тебя небось дома заждались…

— Да кому я такой нужен в деревне, — чуть помолчав, с заметными тоскливыми интонациями ответил Лука и указательным пальцем нарисовал перед своим лицом неровный круг. — Нет меня, только одна видимость осталась. — Избоченившись, он пошевелил культей ноги.

Странно было видеть, как его обрубок с подвернутой и заправленной за пояс штаниной галифе поднялся и опал, словно он жил сам по себе.

— Кому в деревне нужен лишний рот… Не-е-ет, я лучше здесь поживу… среди богомольных старушек. А потом как бог даст… Отжил я, видать, свое на белом свете.

— Рано ты себя хоронишь, — не выдержал Журавлев и осторожно задал наводящий вопрос, не сводя с Луки испытующего взгляда, стараясь уловить реакцию на свои слова: — А как же любимая девушка?

— А на черта я ей нужен такой?! — ухмыльнулся одной стороной своего обезображенного лица Лука. — Получше себе жениха найдет.

Его улыбка была похожа на звериный оскал, и Журавлеву стало не по себе, он отвел глаза в сторону. Внезапно парень практически без замаха со злостью метнул остро отточенный нож в стену напротив. С шорохом кувыркаясь в теплой и затхлой полутьме сарая, лезвие с упругим стуком воткнулось в стояк.

— Разведка? — мигом спросил Орлов, с изумлением отметив его искусное владение ножом.

Лука молча кивнул, хмуро разглядывая правую культю руки с отсутствующими на ней четырьмя пальцами, затянувшуюся розовой кожицей. В какой-то момент глаза его потеплели. Журавлев с Орловым проследили за его взглядом и увидели трехшерстного котенка. Он с улицы вошел в дровяной сарай, нерешительно замер, заметив чужих людей, потом негромко мяукнул и медленно, мягко ступая лапами по земляному полу, направился в их сторону. Подойдя к Луке, котенок потерся о его сапог и снизу вверх заглянул ему в глаза, задрав умильную мордочку.