Книга Посмотри в ее глаза, страница 107 – Людмила Мартова

– Просто мне иногда кажется, что этого никогда не произойдет. Ты не думай, я вовсе не зацикливаюсь на замужестве. У меня есть работа, волонтерство, друзья, этот дом, родители. Но бабы так устроены, что подавай им женское счастье, и все тут. У нас без этого крыша едет. Понимаешь?

Тимофей не понимал.

– Ты думаешь, я одна такая? У Галяевых Наденька в депрессию впала от несчастной любви. Когда ее парень бросил, она несколько дней с кровати не вставала. Лежала, повернувшись лицом к стене. Олег Демьянович с Нинель Георгиевной чуть с ума не сошли. Они же люди простые, им все эти тонкие движения души недоступны. Кажется, ее даже психиатру показывали.

– И что, помог? – рассеянно спросил Тимофей.

До дочери Галяевых ему не было никакого дела.

– Она тебе очень нравится?

Тимофей уставился на Веру, совершенно не понимая, о чем она говорит. Точнее, о ком. Не о Наденьке же.

– Кто?

– Эта Катя. Родственница Гордеевых.

Сердце забилось как-то неровно, толчками, чего раньше с Тимофеем Бортниковым не бывало.

– С чего ты это взяла? Что за глупости? Вера! Нельзя же быть настолько романтичной.

– Я просто вижу, как ты на нее смотришь.

На какое-то мгновение Тимофей словно разучился дышать. Но не от слов Веры, а от внезапно открывшейся истины, поразившей его не меньше удара молнией. Ему было двенадцать лет, когда во время грозы в него попала молния. Он тогда проводил лето у бабушки в деревне в Новгородской области, куда его всегда отправляли из Питера на каникулы.

Они с мальчишками побежали на реку купаться, несмотря на уже тяжелое небо, темное, набухшее, явно предгрозовое. Когда началась гроза, они были в воде. Старший из них, Вадим, велел срочно вылезать, и все поспешили на берег, задержались только Степка, который от страха перед грозой начал внезапно тонуть, и кинувшийся его спасать Тимофей.

Он тащил Степку из воды на себе, и они уже были у самого берега, когда небо разрезала очередная очень яркая вспышка, стрела от которой начала стремительно падать вниз, сопровождаемая страшным раскатом. У Тимофея заложило уши, и в следующее мгновение он почувствовал резкую, пронзительную головную боль, от которой у него потемнело в глазах.

Он совершенно точно оглох, и в этой внезапной тишине смог как-то выбраться на берег, все еще волоча за собой Степкино тело, ставшее вдруг необычайно тяжелым, и уже на песке потерял сознание. Когда Тимофей пришел в себя, то еще долго не мог удерживать равновесие и слышал все как будто через вату. А еще он никак не мог вдохнуть полной грудью, и сердце билось какими-то болезненными толчками, вот прямо как сейчас.

Тимофей провел тогда в постели дня три, не меньше. По крайней мере, похороны Степки он пропустил. Ему потом рассказали, что основной удар электрического разряда попал прямо в Степку, вызвав остановку сердца, а Тимофея задел лишь по касательной.

Открывшаяся же ему сейчас истина заключалась в том, что он не мог уехать из Излук из-за Кати Ильинской, которая на него даже не смотрела, явно давая понять, что предпочитает другого. Художника Василия Головачева, один вид которого вызывал у Бортникова физическое отвращение. Омерзение даже.

– Она уехала.

Голос Веры снова вторгся в его мысли, и Тимофей опять не понял, о чем она говорит.

– Кто?

– Катя. Вчера вечером. Они на семейном совете решили, что ей небезопасно оставаться в Излуках, и она уехала домой. Вернулась в Питер.