Книга Посмотри в ее глаза, страница 101 – Людмила Мартова

Легкая горечь тенью скользнула по Даниному лицу, но тут же исчезла. Этот сильный человек явно не привык роптать на судьбу.

– А что касается твоего вопроса, то да, я довольно известный ювелир. Сейчас частные заказы беру редко, потому что работаю на крупную компанию. Вашу, питерскую. Ювелирный дом Мудровых. Слышала про такой?

Катя призналась, что не слышала, потому что где она, а где ювелирные изделия. У нее было золотое колечко с маленьким бриллиантиком, подаренное мамой на окончание школы, да еще сережки, которые папа ей купил, когда Катя пошла в первый класс и настояла, чтобы ей прокололи уши. Сережки хоть и золотые, но маленькие и совсем простенькие, с фианитами, но Катя не согласилась бы их поменять ни за какие коврижки, потому что это память о папе, его подарок.

– Основатель и глава компании Сергей Юрьевич Мудров, а его сын Влад – художник-ювелир, как и я. Все основные коллекции мы с ним придумываем. У нас даже негласное состязание есть, кто больше международных конкурсов выиграет. Пока, признаться, лидирует Влад.

Никакой Влад Мудров Катю Ильинскую ни капельки не интересовал.

– А ты какие международные конкурсы выигрывал? – спросила она у Дани.

– Ну, во-первых, конкурс Соула Белла. Правда, это давно было, больше десяти лет назад. Этот конкурс рассчитан на молодых дизайнеров украшений, и в нем даже номинации отдельные есть для тех, кому меньше восемнадцати, и тех, кому меньше двадцати двух. Затем еще Премия ювелирного дизайна, в рамках Международной ювелирной недели в Дубае. В нем могут состязаться как молодые дизайнеры, так и профессионалы со стажем. Я, пока один работал, заявлялся в категории «Ювелирный дизайн, вдохновленный культурным наследием», второе место занял. А потом, уже от Ювелирного дома Мудровых участвовал в категории «Драгоценный камень года» и занял первое место. Ну, и еще с десяток конкурсов был.

– И во всех ты побеждал?

– Ну, не во всех, – признал Даня. – Где-то второе место занимал, где-то первое, а где-то и гран-при брал, конечно.

Этот очень заинтересовавший Катю разговор они вели, сидя на улице под раскидистой яблоней, усыпанной маленькими розово-красными яблоками. Этот сорт назывался «Алтайка», и Катя его очень любила. Она попросила разрешения, и нарвала целую миску яблок, которые теперь с удовольствием ела и даже жмурилась, так ей было вкусно.

Солнечные лучи, проникая сквозь густо сплетенные ветки, создавали на земле, траве, столе, лице Дани Еропкина тончайшую кружевную вуаль, сквозь которую виднелся блестевший на солнце необычный флюгер, установленный на коньке крыши. Вообще-то Катя привыкла, что флюгеры обычно имеют вид петухов, а у Дани Еропкина стояла собака – спаниель, задорно державший нос по ветру, как и положено уважающему себя охотничьему псу. Может быть, до того, как попасть в аварию, Даня увлекался охотой?

– Нет, – ответил он на ее вопрос. – На охоту я никогда не ходил. И флюгер на нашем доме был совсем обычный, правда, не петух, а простая стрела, показывающая направление ветра. Ее мы с папой устанавливали еще в моем детстве, но со временем она проржавела, и я ее поменял. А копию Помпона сделал сам, своими руками.

– Помпона? Это же собака Елены Бесединой.

Катя тут же вспомнила степенного, явно не очень молодого пса, вместе с хозяевами пришедшего к ним в гости.