Книга Искатель, 2007 № 01, страница 7 – Журнал «Искатель», Андрей Имранов, Валентин Пронин, и др.

— И какая связь?

— Значит, там у нее радиопередатчик.

Я вздохнул и намекающе глянул на часы. Намека он не понял: видимо, ждал моих слов, что делать с передатчиком. Теперь я безо всяких экспертиз видел, что у этого Андрея есть какой-то психологический изъян: услышав про передатчик, он даже не улыбнулся. Но меня поправил:

— Нет, предмет небольшой.

— Сейчас электроника знаешь до чего дошла?

У меня был простой способ избавиться от него вежливо,которым я и воспользовался:

— Андрей, тебе надо не в прокуратуру, а в ФСБ. Шпионов они ловят.

Я встал. Поднялся и он с явной неохотой. Чего-то ждал. Уж не думал ли, что я ринусь задерживать эту девицу? Видимо, думал, потому что спросил:

— А конкретный совет можете дать?

— Могу, сведи ее к гинекологу.

— Не пойдет.

— Тогда выдерни этот металлический предмет.

— И что?

— И принеси мне.

На следственной работе без юмора нельзя.

Уже пять месяцев я ищу двадцать миллионов рублей. Не ловлю преступников, не по следу бегу, а изучаю коммерческие структуры, банки, платежки, счета, подставные фирмы… Мне не хватало воздуха, потому что кабинетик был завален изъятой документацией. В сейфе, на сейфе, на стульях, на подоконнике… Допросы бухгалтеров, экспертов, менеджеров…

И я поймал себя на легкомысленном желании сбежать из кабинета, не думать о цифрах, заняться чепухой, вести пустяковые разговоры…

Похоже, мое желание сбылось — в кабинет вошел молодой человек, которого я даже имя помнил. Андрей. Спортивно-подтянутый, загорело-обветренный. А имя я помнил, потому что приходил он ко мне с делом сексуально-загадочным.

— Сергей Георгиевич, можно?

Как не можно, если он даже имя мое в канцелярии узнал. Я предложил единственный не заваленный папками стул:

— Андрей, как успехи?

— Производственные?

— Нет, любовные.

Он задумался, словно его спросили о размере Вселенной. Наконец решил мой вопрос уточнить:

— Вы про что?

— Помнишь, зачем ко мне приходил?

— A-а… Вы спросили, но сейчас так не говорят.

— Слово «любовные»?

— Обозначают проще.

Если обозначают, то не любовь. Меня тянуло говорить с молодежью. Другая планета. О чем они думают, чего хотят и, разумеется, как они любят.

— Проще — это как?

— Смотря какой секс.

— Андрей, не понимаю…

— Сергей Георгиевич, секс-то бывает разный.

— Ты про извращения?

— У секса нет извращений.

— Неужели? Аморальные оргии…

— Сергей Георгиевич, а как понимать «аморальный»?

— Значит, противоестественный.

— Церковь за тысячелетия вбила людям в голову, что секс — это грех.

Я не узнавал его. В глазах блеск, в развернутых плечах сила. Похоже, что сегодня он пришел не спрашивать, а учить. Послушаю, мне это интереснее, чем набившие оскомину разговоры с банкирами о налоге на добавленную стоимость.

— Не любовь грех, а прелюбодеяние, — поправил я.

Он ухмыльнулся. Еще бы, мне положено рассуждать о рыбалке, о рабочем стаже, о политике… А я о сексе. Но ведь он сам ко мне обратился именно по этому вопросу.

— Сергей Георгиевич, способов любви столько, сколько частей тела.

— Неужели? — удивился я, знавший только один способ при помощи только одной части тела.

— Мануальный, оральный, лингвальный, паравагинальный… И так далее.

— Да, многовато.

— И есть секс будущего — без пенетрации.

— Без чего?

— Без проникновения.

— Куда?

— Туда, куда нужно.