Книга Искатель, 2007 № 01, страница 5 – Журнал «Искатель», Андрей Имранов, Валентин Пронин, и др.

— Выдумал понятых и за них расписался, капитан?

Он кивнул. Такое случалось при составлении формальных документов. Например, осмотр вещдока, направляемого в суд. Какого-нибудь ботинка или пивной бутылки.

— Капитан, и ты ее раздевал?

— Нет, посмотрел сумку да вывернул карманы.

— Жалобщица пишет о ментовской бабе. Значит, обыскивала женщина?

— Нет.

— Но ментовская баба-то была?

— Ментовская баба — это я.

Палладьев мне нравился. Среднего роста, крепкий, русоголовый и какой-то распахнутый. Бледно-голубые глаза до того светлые, что казались отмытыми или сильно удивленными. К нему, похоже, не липла грязь, которой полно на оперативной работе. Не дождавшись моей реакции, он объяснил:

— Куртка, платок на голову, шарфик, голос изменил… В кабинете полумрак. Сошел за женщину.

— Палладьев, не ожидал от тебя…

— Сергей Георгиевич, а что делать? Три часа ночи, прохожих нет, где взять женщин-понятых? Идти ночью по квартирам? Или отпустить задержанную? А я вижу: у нее книги… Они могли быть из обворованной квартиры.

В оперативно-следственной работе тупиковых положений навалом. Бывал и я в них. Как-то выехал на самоубийство. Труп висит в квартире под самым потолком, и мне его не снять. Участкового нет, судмедэксперт с криминалистом приезжать не спешат, потому что не убийство… Старушки-понятые сжались в углу… И вот картина: хожу по лестнице, звоню в квартиры и спрашиваю: «Вынуть труп из петлине поможете?»

— Капитан, и что книги?

— Сергей Георгиевич, заковыристые.

Я взял одну. Толстая, грубая и какая-то желтушная бумага, техническая, на английском языке. Вторая была, кажется, на французском. Третья, похоже, на арабском. Палладь-ев размышлял вслух:

— Вернуть ей книги, чтобы не жаловалась.

Я хотел было с ним согласиться, когда в английской книге мелькнула страница, испещренная мелкими рисунками. Я вспомнил Шерлока Холмса: пляшущие человечки.

— Иероглифы, — сказал капитан.

— Среди английского текста?

— Переплетчик ошибся.

Я начал листать все три книги. Переплетчик ошибался множество раз. Во французской книге тексты из арабской, в английской оказались страницы на непонятном языке, в арабскую вшили рекламные проспекты… Ни нумерации, ни разметки по главам…

— Капитан, как все это понимать?

— Макулатура.

— Глянцевые обложки, сброшюрованы крепко… Для макулатуры?

— Значит, закодированное описание новой ракеты.

— Покажу-ка эти книги экспертам, — решил я, имея в виду того химика, которому отдал пуговицы.

Палладьев смотрел на меня, как студент на экзаменатора.

Я усмехнулся:

— Твое перевоплощение в женщину замну.

Этому великодушию капитан удивился зримо и откровенно. Мне нравятся люди, которые удивляются, и меня удивляют люди, которые ничему не удивляются.

Нет, не трупы осматривать тяжко, хотя бывает, день и ночь над ними просидишь. Нет ничего хуже пожаров, обвалов зданий, падения кранов, железнодорожных аварий… Или природных катаклизмов с многочисленными жертвами…

На пожар я выехал утром, а к обеду уже все осмотрел. Не пожар, а пожарик: сгорело деревянное строение, жильцы из которого были давно выселены. Эксперт пожарной службы происшествие спишет на короткое замыкание, хотя дом обесточен. Тогда бомжи.

Пожары хороши тем, что не надо искать понятых — толпа под рукой. Спортивного вида паренек вызвался в понятые сам и никуда не отлучался, пока я лазал по головешкам и закопченным кирпичам. Когда протокол осмотра был подписан и я садился в машину, он спросил: