Онлайн книга «Искатель, 2007 № 03»
|
Алекс медленно снял венец, сбросил мантию, оставшись в майке и шортах. Надел портупею Роберта с кобурой бластера. Он ощущал постепенно усиливающуюся безысходность. Похоже, проклятый Хольман был прав со своими мрачными предсказаниями. Казалось бы, победа сейчас за ним, счет два ноль в его пользу. Но за короткое время своей службы он отчетливо понял, что это был за народ — десантники: нерассуждающие, действующие рефлексивно, со свирепой бульдожьей хваткой, ставящие свою кастовость превыше всего на свете. Он пошел против них — и теперь должен или оказаться в наручниках, или быть уничтоженным. И каждый из них, пока будет жив, станет добиваться этого до последнего. Он бросил дежурному офицеру: — Постерегите их, — и пошел к выходу через залы музея. Вышел. Над Астуром сияло утро. Воздух был насыщен запахом молодой листвы и влажной почвы — особенным утренним ароматом. Солнечные лучи широкими стрелами пробивались сквозь нежную дымку. Вдалеке, за бронзовой решеткой, уже толпились любопытные, жаждавшие взглянуть на необыкновенного государя. К прутьям решетки прижалась девушка в ярко-алом плаще. Вокруг нее многозначительно шептали: — Фона! Это ее обласкал и наградил Посланник. Посвященная. Она посвятила себя Посланнику, видишь, в красном. — Третьего дня пошла посвящаться в храм Кумата-Вседер-жителя. Жрец было заартачился: нет, говорит, такого бога. А Фона, слышь, ему отрезала: это> говорит, оттого, что ты свою толстую задницу от ложа не отрываешь. А народ, говорит, давно его за бога признал. Фона, не слушая шепотков, напряженно вглядывалась в дворцовые двери: а вдруг увижу? Увидела. Вокруг заговорили: — Наш император. Вот он, глядите, Посланник. Рукой нам машет. — Толпа заревела. Алекс молча смотрел на каменные плиты площади. Как преодолеть эти проклятые семьдесят метров от музейного крыла до тюремного блока? Ощущение безысходности усиливалось. В здании музея пленников нельзя было оставлять никак — сам он не мог караулить их, на охрану надежды мало. Коллеги, надо отдать им должное, чрезвычайно опасны. Обвести вокруг пальца местных простодыр им не составит никакого труда. Выход один — усадить их в надежную камеру и заковать в кандалы. Тут уж они не выкрутятся. Но для этого нужно пройти семьдесят метров. Если бы он привел для охраны Хольмана и Полянски целый коур, это ничего бы не дало. Только больше трупов и неразберихи. Проклятый конопатый ирландец где-то здесь: может, за стеной, может, в купах деревьев. Включил «Хамелеон» — и не видно ничего. Марево какое-то в этом месте, воздух дрожит, и все. Как вот этот зонд-корректор, что торчит в зените. Но его хоть немного видно, солнце еще низко. Ничего он не продумал и не предусмотрел: одного ума мало — оказывается, опыт еще нужен. Он понял, что Хольман оказался совершенно прав — не в состоянии один человек так круто повернуть историю целой планеты, этого нельзя делать. Поздно понял, поздно. Его душила злоба на несправедливость мирового порядка. Как все хорошо пошло, и на тебе… Он вытащил из кобуры бластер, из футляра на портупее оптический прицел, прищелкнул его, тщательно прицелился. Ослепительный луч на мгновение протянулся к плавающему наверху блюдцу, оно вспыхнуло, рассыпаясь обломками. Забарабанило по крыше, потянулись дымки. Через площадь лупил ошалевший управляющий, остановился — не мог отдышаться. Алекс приказал: |