Книга Искатель, 2007 № 05, страница 96 – Журнал «Искатель», Анатолий Галкин, Андрей Левицкий, и др.

Едва закончилась программа, Лёва тут же ушел, но не помнил, попрощалсяли с Марком, не помнил о времени и вообще смутно представлял, где он находится и что делает; он передвигался как сомнамбула, шел домой механически, как лунатик. С ним творилось что-то невообразимое, в душе бушевала настоящая эмоциональная буря, ибо перед глазами и внутри него продолжали жить и не собирались умирать только что увиденные волшебство и магия танца, колдовство движений и очарование пластики, мистицизм гибкости и изящества. Но где-то еще глубже, под поверхностью этого неземного, трепещущего видения, пульсировало внутренней, саднящей болью и другое — жалость к самому себе и горькое понимание того, что вот такон не сможет никогда, и осознание этого также теребило и рвало душу.

Наверное, только скрипач, хоть раз попробовавший сыграть на бессмертном творении великого Страдивари, его изумительной скрипке, заглянув в эти мгновения в душу Лёвы, смог бы в полной мере понять и разделить его чувства. Грустью собственной души.

Высыпавшие на небе звезды равнодушно поглядывали на спотыкающуюся фигуру. Они тоже кое-что понимали, только с высоты вечности, несоизмеримой в своем одиночестве.

Лёва тыльной стороной ладони утер повлажневшие глаза. Глаза, что не различали сейчас ни дороги, ни окрестности, ибо видели совсем другое.

Особенно впечатлило и поразило его танго, это невозможное и ослепительное танго. На других кассетах другие исполнители тоже творили чудеса, заставляя и душу, и сердце рваться из груди, но только Виона и Итен довели это танго до совершенства, до того предела эмоциональной насыщенности и завершенности, до той грани, той логической точки, после которых остается лишь одна пустота… Если бы боги — то ли по своей прихоти, то ли по недоразумению — вселились на время в людей и захотели бы вдруг потанцевать, непременно выбрали бы это танго.

Лёва и понимал, и не понимал, что творилось сейчас у него в душе. Буря чувств, среди которых восторг занимал едва ли не последнее место, сотрясала его, как десятибалльный шторм утлое, ветхое и разбитое суденышко. Но если Лёва и желал тихой гавани, то только не сейчас: душа пела и рвалась к звездному небу, а в голове ясно и отчетливо звучала взрывная музыка танго, и перед глазами, подчиняясь этой музыке и в то же время совершенно свободные от ее цепей и оков, ее обволакивающей власти, Итен и Вионатворили из слабой человеческой плоти то самое божественное начало.

И, двигаясь по улице и не замечая ее, он был сейчас с ними, там, в круге переливающегося и искрящего под чашей голографа света, фактически вместо них, постигая это божественное начало и одновременно переворачивая мир внутри самого себя, даже не подозревая, эмоциональный взрыв какой силы и эмоциональный импульс какой мощности рвется из него на свободу, словно ослепительный луч прожектора, конусом света устремившийся в темное, нависшее небо.

Даже эмособа, который уже покинул капсулу, безошибочно вычислив Лёву из миллионов существ по небывалой эмоциональной насыщенности, на миг ослепил этот эмоциональный «свет», но только для него он был словно живительная влага для иссохшейся и растрескавшейся почвы.

Захлебываясь от наслаждения, эмособ тут же начал впитывать в себя мощные эмоционально-чувственные потоки, исходившие от Лёвы, как пересохшее русло реки вбирает в себя без остатка долгожданную воду после благодатного дождя. Под их воздействием полностью раскрылось и окончательно заняло свое доминирующее положение его женское начало, а потом, все благодаря эмоциональным импульсам и чувствам Лёвы, произошел последний качественный скачок, и эмособ окончательно и целиком стал женской особью. Она тут же ускорила движение к источнику эмоционального взрыва, чтобы полностью вобрать его энергию, впитать всю эмоциональную волну без остатка и на ее несущем гребне зачать внутри себя новое поколение, насыщенное иными, невиданными ранее эмоциями (человек сказал бы — свежей кровью), чтобы затем, родившись, поколение это смогло бы со временем преобразовать, обновить и даже заново перестроить распадающееся сейчас на части, погружающееся в себя, как в нирвану, угасающее, деградирующее Ши-дарское сообщество, живущее и питающееся за счет эмоций. Все, что мешало выполнению этой миссии и ради чего, собственно, эмособ и прибыл из далекой чужой вселенной, было безжалостно отброшено вон.