Книга Искатель, 2007 № 05, страница 88 – Журнал «Искатель», Анатолий Галкин, Андрей Левицкий, и др.

Лёва держал путь на Мейдан-стрит, к Марку. Вечером тот, через голограф, крутил танцпрограмму, шоу-денс с участием профессиональных исполнителей бально-спортивных танцев, и Лёва спешил к ее началу, заранее предвкушая зрелище.Марк, хозяин всего заведения, которому Лёва приносил то да се, снисходительно поглядывал на бывшего космомеханика (сам-то он тоже был раньше космолетчиком, только птицей другого полета,боцманом, и осел в Аргун-сити совсем по иным причинам), иногда оставлял ему местечко у барной стойки. По-большому, ни с кем близко в городе Лёва так и не сошелся, хоть и прожил тут, на его западной окраине, уже с пол года. Он был одиноким человеком, крохотным винтиком в чудовищногромадной машине гигантского мегаполиса.

Но Лёва даже представить не мог, что ее величество Судьба уже пристально приглядывается к нему, оглядывая его фигуру в потрепанной одежонке.

Ши-дарский игла-разведчик синхронизировал свое стасистное поле с физическими константами и мегаполем данного участка чужой вселенной и, протаявуже как материальное тело, мгновенно задействовал и перестроил внешние адаптеры на структурные основы окружающего его пространства. По корпусу тут же прошла легкая рябь — это внешние адаптеры гасили избыточное давление на чужую метрику, вызванное присутствием иглы-разведчика в данном континууме, одновременно синхронизируя собственную атомную структуру со структурой местного вакуума. Пока шла физическая перестройка, мозг разведчика, квазиорганический самодостаточный элемент, отвечающий за доставку и безопасность эмособа[5], быстро просканировал континуум в поисках эмоциональной составляющей (человек сказал бы — принюхался). Та присутствовала, и это обнадеживало. Когда синхронизация и перестройка закончились, а метрика пришла в относительную норму, над Аргуном, земной колонией в одном из отдаленных секторов, окончательно проявился длинный узкий корпус разведчика, облепленный блестящими шариками-адаптерами неестественного зеркального цвета. Они постоянно меняли траектории движения, вращались вокруг собственной оси, но против часовой стрелки, а сам корпус иглы-разведчика переливался и искрился в лучах Суна, его ходовая часть к тому же еще слабо мерцала, окончательно гася векторную силу прокола времени-пространства. Определив, что структура окружающего пространства остается устойчивой и адаптеры успешно, пока без последствий, по крайней мере необратимых, вклинилиразведчика в чужую вселенную, мозг спешно отправил к мохнатому шару планеты (это и был Аргун) капсулу-инвектор с эмособом на борту. В эмособе доминирующим элементом являлось женское начало, и то было не случайно. От успеха его миссии зависела жизнь и будущее целого мира, сейчас, за миллиарды парсеков отсюда,там, в другой вселенной, необратимо и неумолимо угасающего.

Поднимаясь в скоростном лифте, Лёва нахлобучил шляпу чуть ли не на глаза, стараясь не встречаться взглядом с ухмыляющимся лифтером, а когда лифт, звякнув, остановился, мышкой прошмыгнул на этаж. Вот всегда так. А чего, казалось бы, стесняться? Или кого? Лифтера? Этого пережитка прошлого? Еще неизвестно, кому из них горше. Лёва, по крайней мере, свободен и в поступках, и в мыслях, а тут катайся с этажа на этаж, как привязанный, да с подобострастной улыбочкой, да слова никому не скажи. А у него, у Лёвы, сегодня праздник. Вот так-то.