Книга Легенды народа дэвир, страница 18 – Анастасия Парфенова

— Домой? Но я дома здесь, Хутулан. Дал я слово своё: стены эти и битвы стали теперь для меня навеки родными.

Ответ его не стал неожиданностью для девы степей: понимала она, что неверная владычица керов не сдастся без боя. Потому на слова жениха Хутулан улыбнулась сквозь слёзы:

— Околдован ты, мой храбрый Айдар, и опутан волшбой подводной княгини! Но ты будешь спасён: я смогу, я сумею развеять мерзкие чары.

Витязь в ответ на клятву её лишь качнул головою:

— Неужели не видишь ты, ханская дочь, как отчаянно нужен я здесь, на границе смертного мира? Защитным ожерельем сомкнулись ланы вокруг внутренних безопасных морей. Воинство керов охраняет разлом, за которым ждёт бездна. Если Ланка падёт — то, что жаждет вовне,хлынет внутрь, и затопит оно и равнины, и горы, и степи. Разве можно уйти, оставляя за спиной эту битву и это великое дело?

Хутулан покачнулась. Измученное тело её охватила болезненная, неуютная дрожь, и срывался охрипший от крика голос:

— Околдован ты, витязь мой, славный Айдар. Ты не слышишь меня и не знаешь, о чём говоришь.

— Знаю я, что каждый воин здесь на счету. Каждый вносит свой вклад и покинуть свою службу не волен. Ты ведь тоже была в тех боях, Хутулан. Ты ведь видела всё, и сражалась, и устояла. Оставайся со мной, прекрасная дева степей. Оставайся, найдётся здесь дело по талантам твоим и по силе.

— Околдован ты, витязь, — пересохшими губами шептала она. — Княгиня, в коварстве своём, обманом вырвала клятву, обманом заманила на службу.

Возразил ей Айдар:

— Нет обмана в той службе: держит слово владычица лана Аспис. — И добавил: — О желаньях моих княгиня, принимая присягу, меня расспросила.

Посмотрела на него дева степей Хутулан и поняла, что сама она, добиваясь у отца разрешенья на брак, узнать планы счастливейшего из женихов посчитала излишним. И ещё поняла, что Айдар никогда её не любил — и, наверное, никогда уже не полюбит. Видел витязь в ней сначала лишь ханскую дочь, а потом лишь умелого стойкого воина.

Хутулан развернулась. И молча ушла. Побрела сквозь поблёкшую прелесть подводного сада.

Острой болью отдавался в висках каждый шаг, и расплывались перед глазами дорожки, но вышла дочь степей к огромным воротам и поднесла к ним сияющий зарёй дар княгини. Брызнули из-под яшмовых створок солнечные лучи, и распахнулись тяжёлые створки в рассветную степь. Бросилась вперёд Хутулан и шагом одним перенеслась из холодных глубин на открытые ветру равнины.

В тот миг, как пересекала она невидимую эту черту, вспыхнула жемчужина-ключ и рассыпалась пеплом прямо в ладонях. Поняла тогда Хутулан, что княжий дар открывал путь только для одного. Что, уговори она жениха возвратиться домой, сама осталась бы навсегда в подводном воинстве керов.

Потому что каждый воин в битвах их на счету. Потому что покинуть ту службу можно, лишь оставив за спиной надёжную смену.

Рассмеялась тогда Хутулан. Упала в иссушенную летом траву. И, не выдержав, наконец, разрыдалась.

Долго ль, коротко ли длился тот час, но осушило её слёзы жаркое солнце, оставивв душе пустоту да глухую тревогу. Сидела Хутулан на тёплой земле, смотрела на бег облаков и вспоминала оставленные за спиною дороги.

Вдруг закрыла небо тень от стремительных крыльев, и запели, торжествуя, ветра. Хлёстким вихрем спикировал вниз ясный солнечный сокол, облетел вокруг девы степей, задевая пером высокое многотравье.