Книга Криминалист 5, страница 127 – Алим Тыналин

Шесть недель. Тот же срок, что у Краузе, увеличение полиса незадолго до события. Страховщики замечают это первыми, потому что считать деньги их профессия.

— Второе, — Томпсон откинулся в кресле, — за месяц до смерти Уэстон сменил личного юриста. Работал двадцать лет с неким Артуром Клементсом из «Клементс, Вудхаус и Прайс», уважаемая контора на Коннектикут-авеню. Уволил Клементса, перешел к другому. Пирс поговорил с Клементсом. Тот рассказал следующее. Уэстон хотел изменить завещание. Вывести жену из числа основных наследников. Причина, Уэстон обнаружил, что Маргарет ведет роман с семейным врачом, доктором Алланом Фрейзером. Уэстон собирался подать на развод, но сначала хотел защитить активы. Клементс начал готовить документы. Уэстон перешел к другому юристу, потому что Клементс, по его словам, «тянул время». Новый юрист, некий Бреннан, подтвердил, что Уэстон просил ускорить процесс. Не успел. Умер в постели через три недели.

Томпсон замолчал. Посмотрел на меня.

Я ожидал продолжения. Тогда босс сказал:

— Официально это сердечный приступ. Токсикология чистая. Кардиолог Уэстона, доктор Рэймонд Харт из клиники Джорджтаунского университета, удивлен, он осматривал Уэстона в июле, за два месяца до смерти. Электрокардиограмма нормальная, давление сто тридцать на восемьдесят, холестерин умеренно повышен, но не критично. Для шестидесятиоднолетнего мужчины с сидячим образом жизни вполне удовлетворительное состояние. Не тот пациент, от которого ждешь внезапный инфаркт. — Томпсон помолчал. — «Провидент Лайф» не хочет платить два миллиона, пока не убедится, что платить нужно. Пирс провел предварительную проверку и передал дело нам. Федеральная юрисдикция, страховой полис оформлен через компанию, зарегистрированную в Коннектикуте, выплата идет через банк в Делавэре.

Я листал рапорт Пирса. Факты изложены скупо, но точно, даты, имена, суммы, адреса. Пирс профессионал, видно по стилю, он не делает выводов, только предоставляет данные и предлагает ФБР сделать выводы самому. Внизу последней страницы рукописная приписка, синими чернилами: «По моему мнению, обстоятельства смерти Уэстона заслуживают углубленной проверки. Пирс.»

Я перевернул страницу и посмотрел на токсикологический протокол. Стандартный бланк патологоанатомической лаборатории округа Колумбия, список из тридцати позиций, от алкоголя и барбитуратов до мышьяка и стрихнина.

Тридцать позиций, тридцать раз «отр.» или норма. Чисто. Стандартная панель семьдесят второго года, тридцать веществ, проверенных, известных, каталогизированных. Тридцать ловушек, расставленных на тридцать зверей.

Но зверей больше тридцати.

Я закрыл папку.

— Мне нужно поговорить с Ченом, — сказал я. — И добраться до образцов тканей из морга, пока их не утилизировали.

Томпсон посмотрел на меня. Долго, секунд пять, это для Томпсона много, обычно он принимает решение за две.

— Ты знаешь что-то, чего нет в этой папке, — сказал он. Не вопросительно, а утвердительно.

— Знаю, что стандартная панель из тридцати позиций не включает сердечные гликозиды. Дигитоксин, дигоксин, олеандрин. Вещества растительного происхождения, содержащиеся в наперстянке, олеандре и ряде других растений. В терапевтической дозе лекарство от аритмии. В большой дозе яд, вызывающий остановкусердца. Картина при вскрытии неотличима от острого инфаркта миокарда. Концентрация в крови падает в течение нескольких часов после смерти, и если патологоанатом не ищет специально, он не найдет. А специально не ищет никто, потому что в стандартной панели этих веществ нет.