Книга Криминалист 5, страница 107 – Алим Тыналин

— Да. Личные обстоятельства, как он сказал. Жаль, хороший работник.

— Вы знали Роя Диллона?

Краузе кивнул, медленно, с выражением сдержанной печали.

— Знал. Рой иногда приходил на склады, просил разовую работу, погрузка, уборка. Я платил ему наличными, пять-семь долларов за день. Хороший человек, просто не повезло в жизни. Выпивка, долги, жена ушла. Обычная история. — Он помолчал. — Его гибель трагедия. Я не знал, что он ночевал на складе.

— А Эрнест Пэйн?

— Эрнест работал у меня сторожем до мая. Уволил его, потому что сокращал расходы. Тоже трагедия. — Краузе посмотрел на свои руки. — Два человека погибли работая на меня. Теперь я стараюсь с этим жить.

Голос ровный. Глаза сухие. Руки неподвижные.

Я не стал предъявлять улики: канистры с нафтой, согнутую трубку, несовпадение карбоксигемоглобина. Все еще в лаборатории, все еще не подтверждено экспертизой.

Предъявлять непроверенные факты подозреваемому верный способ потерять дело, а не выиграть его. Краузе расскажет адвокату, адвокат оспорит каждое слово, и тогда даже железные доказательства придется проталкивать через стену юридических возражений. Нет. Сначала лаборатория, потом морг, прокурор, выдача ордера, и наконец арест. Лучше по порядку.

Я задал еще несколько стандартных вопросов: где находился в ночь каждого пожара (дома, спал, жена может подтвердить), кто имел ключи от складов (он, Пэйн до увольнения, Хоффман), менялись ли замки после увольнения Пэйна (нет, не видел необходимости). Записал ответы вблокнот, закрыл его и встал.

— Спасибо за уделенное время, мистер Краузе. Возможно, мы свяжемся снова.

— Конечно. — Он проводил нас до двери, пожал руки еще раз. — Если я могу чем-то помочь расследованию, звоните в любое время.

Вышли на улицу. Полуденное солнце, запах мазута с порта, далекий крик чаек.

Сели в машину. Я завел мотор, но не тронулся. Маркус сидел рядом и молчал. Смотрел прямо перед собой.

— Он знал, зачем мы пришли, — сказал Маркус.

— С самого начала. Хорошо подготовился. Инфляция, переоценка, бухгалтер посоветовал. Все правильно, все гладко, все проверяемо. Хороший адвокат скажет то же самое на суде и жюри поверит.

— Но он ни разу не спросил, что именно мы расследуем, — добавил Маркус. — Невиновный человек спрашивает: «В чем дело? Что случилось? Вы думаете, я что-то натворил?» Краузе не задал ни одного такого вопроса. Он отвечал на наши вопросы, а не задавал свои. Как на допросе, к которому подготовился.

— Верно. — Я включил передачу и выехал на Ганновер-стрит. — Поехали в Вашингтон. Чен ждет.

В Вашингтон мы вернулись к четырем часам дня. Сорок миль по шоссе Балтимор-Вашингтон, мимо знакомых уже холмов, ферм и рекламных щитов, солнце в зените, кондиционер хрипел на полную мощность.

Здание ФБР на Пенсильвания-авеню в субботу вечером выглядело пустым, парковка полупустая, коридоры тихие, флуоресцентные лампы горели через одну. Дежурный на проходной кивнул, не спрашивая ничего, агенты, работающие в выходные, тут никого не удивляли.

Мы спустились в подвал, к Чену.

Криминалистическая лаборатория ФБР размещалась на цокольном этаже, длинное помещение без окон, разделенное на секции стеклянными перегородками. Бетонный пол, ровный, покрытый серой эпоксидной краской.

Лампы под низким потолком давали резкий белый свет без теней. Вытяжные шкафы вдоль одной стены, за стеклянными дверцами реактивы, кислоты, растворители, каждая бутылка подписана, каждый шкаф пронумерован.