Книга Тени дома с башенкой, страница 74 – Евгения Ринская

Римма Борисова радовалась, что та немного отвлеклась от грустных мыслей и с готовностью поддакивала. Однако когда они вошли на ухоженный участок Марьи Власьевны, их ждало открытие похуже предыдущих.

Марья Власьевна аккуратно взяла тетрадный листок, воткнутый за косяком двери.

– «Благодари свои подругу», – прочитала она.

Сердце у Риммы Борисовны не просто ушло, а обвалилось в пятки.

– Что это значит? Я ничего не понимаю. Бред какой-то, – пробормотала Марья Власьевна.

Римма Борисовна лихорадочно думала – очевидно, пришло время рассказать Марье Власьевне о преследователе Дома с башенкой. Трудно было представить для этого более неподходящее время – ежу ясно было, что как только Марья Власьевна узнает правду, весь гнев, отчаяние и страх прольются на ее, Риммы Борисовны, голову. Но теперь ставки были другими – пропали дети, и если худшие ее опасения подтвердились, им могла грозить нешуточная опасность.

Римма Борисовна вздохнула, нервно потерла руки, и аккуратно присела на краешек стула.

– Боюсь, тут происходили некоторые события, о которых я не успела тебе рассказать, – проговорила она.

И она поведала то, о чем думала все это время. Что череп, обнаруженный Марьей Власьевной и внуками, был вовсе не шалостью малолетних хулиганов. Что кто-то целенаправленно пытается запугать и выжить Римму Борисовну из Неприновки, заставив отказаться от Дома.

Рука Марьи Власьевны, до сих пор сжимавшая листок, безвольно упала.

– Почему ты мне ничего не сказала? – медленно спросила она.

– Не хотела тебя расстраивать. И вообще, все это казалось скорее картинным, чем страшным. Но теперь, когда мы знаем…

– Теперь?! Теперь, когда пропали Маша и Володя? То есть ты этого ждала?! – почти выкрикнула Марья Власьевна.

Римма Борисовна молчала – а что она могла сказать в этой ситуации? Марья Власьевна раздраженно хлопнула себя по бедрам и начала ходить из стороны в сторону.

– Так, надо вызывать волонтерские отряды, собирать жителей деревни. Нужно прочесать все. И конечно, – она помолчала. – Конечно, надо проверять в воде.

Римма Борисовна вздрогнула. Об этом она как-то не подумала. Она осторожно коснулась руки подруги.

– Слушай, мы все придумаем, все решим. Я все исправлю.

Марья Власьевна отдернула руку, как будто обожглась.

– Мы? Мы все решим, да. А с тобой, прости, я даже разговаривать больше не хочу, – и отвернулась.

Римма Борисовна вышла с ее участка, подавленная до крайности. Конечно, Марья Власьевна имела полное право так с ней поступить. Осуждать ее она бы неосмелилась. Но что она могла сделать, чтобы все вернуть? Как назло, именно сейчас, когда ей так требовались новые идеи, ее обычно активный мозг впал в полную прострацию: тело сковало бессилие, в голове не было ни одной свежей мысли.

– Что ж, – сказала себе Римма Борисовна. – Если идей нет, придется действовать напрямую.

Когда она ворвалась на участок Сергея Петровича, тот уже все знал. Одетый в высокие рыбацкие сапоги, растянутые брюки и клетчатую рубашку, он как раз выходил из дома, чтобы принять участие в поисках. У ворот, еще не загнанная в гараж, стояла, сияя палевыми боками, его «ласточка».

– Римма Борисовна, ужас-то какой! – воскликнул он. – Мы с Марьей Власьевной только вернулись, только я ее домой закинул, сам доехал, и – пожалуйста. Это где ж это видано?! Дети, среди бела дня?!