Книга Аллегория радужной форели, страница 53 – Мари-Кристин Шартье

Макс назначил сам себя хранителем огня и поддерживал его со всей серьезностью.

– Ну, от холода мы вряд ли умрем, – иронично прокомментировала я его усилия.

– Я думаю, что вполне мог бы жить в лесу.

– Но в лесу у тебя бы не было сухих дров, газет и камина.

Он поворошил еще немного большое полено кочергой, сдвигая его под идеальным углом, и повалился на подушки рядом со мной.

– Ты такая жестокая, – бросил он мне.

Я привстала на подушках.

– Чего?

– Зачем ты всякий раз пытаешься ударить побольнее?

Я ненавижу, когда он так делает – отвечает вопросом на вопрос. Но этим вечером он таки застал меня врасплох. Я не ожидала, что разговор обретет столь… серьезное направление.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Я пытаюсь понять, почему ты стараешься быть такой непрошибаемой. Я же знаю, что ты намного мягче, чем пытаешься казаться.

Он положил палец на то место, где мое сердце громко билось под свитером и кожей. И слегка нажал.

– Я не знаю, – призналась я.

Можно было бы ответить как-нибудь саркастически, пошутить, но то, как он смотрел на меня, отбило всякую охоту сопротивляться.

– Я не знаю, откуда это взялось, я даже не знаю, когда стала такой. Я думаю, что в один прекрасный день так мне стало легче…

– Легче?

Макс раскрыл объятия, и я прижалась к нему. Это было совершенно естественно, как отдаться на волю речных вод после долгих попыток плыть против течения. Я чувствовала, как его пальцы скользят вдоль моего позвоночника. Это слегка сбивало с толку, но я готова была говорить всю ночь, если бы это заставило Макса продолжать.

– Я думаю, уязвимость порождала боль, я бессознательно решила, что суровой быть лучше. Что только те, кому я точно могу доверять, увидят мою нежную натуру. Проблема в том, что я порой забываю, что существуют люди, с которыми мне не нужно быть начеку.

– Хм-м-м.

Я пыталась понять, что за узоры он рисует пальцами у меня на спине, но не получалось. Они были похожи на самого Макса: непредсказуемые, меняющиеся. Я на секунду закрыла глаза – огонь камина освещал комнату; запах горящих дров смешивался с запахом Макса, сидевшего совсем рядом, и моя голова кружилась от этого восхитительного ощущения.

– Хм-м-м? Ты бываешь гораздо разговорчивее.

– Я спрашивал себя, не забыла ли ты, что пора уже прекратить защищаться. Возможно, ты скорее боишься того, что кто-то, кому ты доверяешь, тебя бросит.

Я потеряла дар речи, услышав эти совершенно очевидные слова. Макс продолжил, помедлив:

– Кам, ты знаешь, некоторые люди и не собираются тебя бросать. Я, к примеру.

– Прекрасно, что ты так думаешь, но ты же не можешь знать заранее. Моя мама точно не планировала меня бросать.

Он вздохнул, давление его пальцев усилилось.

– Это да, конечно. Но до тех пор, пока это будет в моей власти, я не уйду.

– Почему?

– Потому. С тобой все иначе.

Я повернулась к нему, болезненно вывернув шею, чтобы увидеть его лицо – я не могла пропустить его реакцию на то, что собиралась ответить.

– Да. Но так ведь было всегда?

Он посмотрел мне в глаза так, будто увидел что-то драгоценное. Звучит глуповато, но это именно то, что я почувствовала.

– Да.

Я поняла, что он сейчас меня поцелует. Догадаться об этом довольно просто благодаря физиологическим сигналам: губы чуть приоткрываются, веки закрывают глаза, не до конца, но достаточно, чтобы примериться, сердце начинает биться быстрее. Я говорю о значимых поцелуях, не просто чмоки в баре. Я говорю о поцелуях, которых давно ждешь.