Книга Аллегория радужной форели, страница 35 – Мари-Кристин Шартье

Прошел целый год. Весь год я задавал себе вопросы, которые оставались без ответов. И вот он стоял передо мной – волосы слегка отросли, плечи стали еще шире – и предлагал выпить, будто мы только вчера расстались. Я вдруг почувствовал, что моя спина взмокла от пота. И заметил, что рыженькая перекинула все свои усилия на басиста. Вик предложил:

– Пойдем сядем где-нибудь наверху?

Я взял стакан и пошел за ним, подальше от бара, подальше от басиста. Я понимал, что грядет разговор, в готовности к которому не был так уж уверен, несмотря на то что ждал его уже давно. Я был в панике. Все, что я в течение года собирался сказать ему, перемешалось в голове. А с другой стороны, я доволен тем, что он застал меня врасплох: если бы я знал заранее, что встречу его, то, скорее всего, просто бы не пришел.

Мы сели за высокий столик друг напротив друга. Я сделал большой глоток виски. Вик пристально смотрел на меня, практически не мигая. Было непривычно сидеть вот так напротив него и чувствовать себя не в своей тарелке. Мне стало грустно оттого, что мы больше не помолчим вместе, как раньше.

– Рад тебя видеть, – сказал я, чтобы немного растопить лед, к тому же это было правдой.

Он мой самый старый друг, первый настоящий друг со школы, парень, с которым мы многое прошли. Пусть это прозвучит глупо и сентиментально, но я никогда не переставал скучать по нему, с того самого последнего раза, когда мы виделись.

– Я тоже, хотя это меня и удивляет.

– Удивляет, что рад?

– Ну, не сказал бы, что прямо-таки рад.

Он улыбнулся уголком рта, своей обычной улыбкой а-ля Вик. Напряжение слегка спало.

– Old habits die hard.

– That’s what they say[5].

Мы одновременно сделали по глотку виски. Я бы, конечно, предпочел, чтобы он заказал мне пива, это позволило бы мне чаще отпивать из кружки, чтобы растворить все комки из слов, что застревали у меня в горле, однако следует признать, виски всегда был именно нашим с ним напитком. Меня тронуло, что он подумал об этом.

– У тебя накопились вопросы, – наконец прервал я молчание.

Он засмеялся, но смех прозвучал фальшиво.

– Да, есть парочка.

– Ну ладно, давай. Мы же наконец встретились, что уж.

– Действительно.

Он рисовал стаканом круги на столе, оставляя мокрые следы на темном дереве. Я упорно рассматривал эти пятна, стараясь не встретиться случайно глазами с Виком, когда он задаст мне вопрос, которого я так боялся.

– Скажи, Кам изменила мне с тобой?

Мне бы хотелось, чтобы он задал этот вопрос по-другому – я предполагал, что он спросит, спал ли я с Камиллой. На такой вопрос мне ответить было бы гораздо легче: секс – это черное или белое. Чуточку переспать с кем-то невозможно. Но понятие верности носит намного более интимный характер, более изменчивый.

– Я не спал с ней, Вик.

– Я спросил не об этом.

Я попробовал было уклониться от прямого ответа, прекрасно понимая, что это не сработает. Вик сам научил меня избегать прямых ответов, еще в те времена, когда наш неотразимый тандем охотился по барам. Не такие уж давние события, но они казались чем-то очень далеким.

– Тогда выражайся конкретнее.

– Обманывала ли она меня с тобой? Это ведь так просто, нет?

– Ну ты же знаешь, что это субъективно. Когда ты так спрашиваешь, ты вроде как подразумеваешь, что ответ должен быть хотя бы частично «да»?