Книга Одержимость, страница 49 – Х. С. Долорес

– Похоже, твой скетчбук не перенесет осенних каникул, – ухмыляется он.

– Адриан, – умоляю я. – Не надо,не бросай. Он нужен мне для порт… – Окончание слова тонет в моем пораженном всхлипе, когда он убирает три пальца, и скетчбук болтается у него в руке только на указательном и большом.

Сердце застревает в горле.

Он продолжает ухмыляться, нисколько не заботясь о том, что находится в двух пальцах от того, чтобы разрушить мое будущее.

– А знаешь, еслиуроню, можешь попробовать спасти большую часть своих рисунков… если прыгнешь за ним сразу же.

Я смотрю на табличку на стенке бассейна с указанием глубины: «2,7 метра». У моих метра семидесяти никаких шансов против почти трехметров.

– Я приду, приду, не надо! Не порти скетчбук! Приду…

В его темных глазах появляется игривый блеск.

– Ты так говоришь, будто я тебя заставляю.

Я делаю глубокий вдох.

Я спокойна.

Я в дзене.

Я не собираюсь толкать Адриана – вместе со своими перспективами на будущее – в воду на глубину 2,7 метра.

– Ах да, прости, – говорю язвительно. – Я приду в субботу на соревнования абсолютно добровольно. Никакого принуждения и в помине.

Его улыбка становится шире.

– Неужели и плакат в честь меня нарисуешь?

Я сердито смотрю на него.

– Ты хочешь, чтобы я нарисовала плакат?

Торжествующая улыбочка на его довольной роже – доказательство того, что он наслаждается каждой секундой происходящего.

– Не переживай, ты будешь не единственная болельщица. Обычно на каждых соревнованиях я вижу как минимум три «Плыви к победе, Адриан!».

– А я-то думала, что тебя раздражает такое внимание.

Он пожимает плечами.

– Так и есть, но ради твоего дискомфорта я готов потерпеть.

Я бросаю взгляд на свой скетчбук, все еще опасно болтающийся над водой, и сдаюсь.

Если бы Адриан захотел, чтобы я на лбу себе написала «Фанатка Адриана #1», все равно согласилась бы. Плакат, публичное унижение средней тяжести – все это ерунда. Меньше чем через год я получу аттестат, и мое общение со всеми этими людьми сведется к редким просмотрам их страниц на «Фейсбук».

– Ладно. – Киваю. – Сделаю я тебе этот плакат.

Ни с чем не сравнимое сладостное облегчение разливается по венам, когда Адриан отводит руку от воды и бросает мне скетчбук.

Я вытягиваю руку, делаю неловкий шаг вперед и поскальзываюсь на мокрой плитке пола на самом краю бассейна. На мгновение зависаю, беспомощно хватая руками воздух.

А затем падаю вниз.

Ледяная вода с хлоркой обжигает слизистую, а я камнем иду ко дну, судорожно дергая конечностями.

Сердце заходится в панике.

Выплыть на поверхность.

Дотянуться до бортика.

Тело, которое обычно меня слушается, теперь предательски тяжелеет, движения, которые должны быть похожи на плавание, становятся беспорядочными и бесполезными.

Выплыть на поверхность.

Глотнуть воздуха!

Мне ненадолго удается вынырнуть наверх, и я открываю рот, чтобы вдохнуть как можно больше воздуха, но вместо этого получаю полный рот хлорированной воды.

Я захлебываюсь, и паника овладевает всем телом.

О боже!

Я умру.

Утону.

Кажется, будто я провела в этом ужасающем пограничье целую вечность: легкие горят, глаза печет от хлорки, тело предательски тяжелеет и тянет ко дну, руки и ноги отказываются меня слушаться.

Я точно умру.

Меня выловят, как мусор, из бассейна, а на похоронах все будут пялиться на мою дурацкую фотку из школьного альбома.