Книга Одержимость, страница 176 – Х. С. Долорес

Любовь – это высшая форма власти, которую ты можешь передать другому человеку. В некоторых руках она может стать смертоносным оружием.

«Ах, Поппи. Он даже не сказал, что любит?»– В голове звучит насмешливый голос мамы.

«Особенно Гарвард. Они берут только лучших. Уверена, ты найдешь свой круг. Так же, как Адриан найдет людей… поближе к своему происхождению»,– вторит ей Софи.

Я судорожно всхлипываю.

Они не знают Адриана так, как знаю его я.

Он не такой.

Восемнадцать лет его окружали красивые, на все готовые люди, но именно явызвала у него желание и интерес. Это я пробудила в нем целую гамму человеческих эмоций, о существовании которых он и сам не подозревал и не знал, что способен их испытывать.

Мы с ним созданы друг для друга.

Его тьма танцует с моей.

«Такие мужчины, как он, не женятся на таких девушках, как мы»,– нашептывает мама.

Я провожу пальцами по волосам.

Адриан другой. Конечно, он в чем-то зависит от своей семьи, но не настолько же, чтобы в один прекрасный день проснуться и решить, что лучше ему делить постель со светской львицей из Европы, чем с дочерью официантки.

Но он может.

Он может делать все, что захочет. А я останусь ни с чем.

Я смотрю на письмо, которое мну в руках.

А потом беру телефон.

* * *

– Ты принесла мне маффин. – Первые слова, с которыми меня встречает Адриан, когда переступаю порог его комнаты. – Подкупить меня собралась?

– Конечно нет. – Я протягиваю ему шоколадный маффин – в надежде, что это отвлечет его от той нервозности, которую я принесла с собой. Я скидываю пуховик «Монклер» – еще один подарок Адриана – и устраиваюсь в одном из кресел. – Я забежала в кафетерий, там как раз была распродажа выпечки. – Нервно тереблю валик на подлокотнике кресла.

– Я думал, ты твердо решила весь вечер вытирать пыль в своей комнате перед заключительной проверкой на следующей неделе. Или ты пришла, чтобы наконец-топопросить помочь тебе справиться с плесенью, которая растет у тебя в кофейных чашках?

– Я ни за что не стану подвергать другого человека такой опасности. – Я перевожу взгляд на потрескивающие в камине дрова. Май на дворе, а Адриан, когда здесь, любит разводить огонь в камине, чтобы избавиться от весенней сырости Коннектикута.

Не то чтобы я имела что-то против – живой огонь делает пространство гораздо уютнее, чем верхний свет.

– Что случилось?

– Ничего…

– Ты какая-то дерганая. Ты всегда дергаешься, когда нервничаешь. – Адриан садится в другое кресло и жестом подзывает меня к себе.

Теперь, когда меня пригласили, я с удовольствием запрыгиваю к нему на колени, как домашняя кошка, и наслаждаюсь ароматом его одеколона с кедровыми нотками.

Мне не стоит даже поднимать эту тему.

Мне просто надо оставить все как есть.

Пусть все идет своим чередом.

Мимолетная, соблазнительнаямысль – но слишком силен во мне инстинкт самосохранения, чтобы взять и отмахнуться от него. Так что или сейчас, или никогда, поэтому я приподнимаю голову от его груди и говорю:

– Я тут много думала. Про Гарвард.

Он вопросительно приподнимает бровь.

Собираюсь с духом и выпаливаю:

– Скажем, если мы с тобой расстанемся…

– Мы не расстанемся. – Резкий, безапелляционный ответ – другого я от него и не ожидала.

– Но если все же расста…

– Нет.

– Но если по какой-то причине мы…