Книга Одержимость, страница 167 – Х. С. Долорес

– Теперь твоя очередь, детка.

Почти уверена, что сердце застревает где-то в горле, но все равно подчиняюсь его приказу – по крайней мере, пытаюсь. Стоит мне потянуть за подол футболки, как Адриан останавливает меня.

– Давай я.

Закрываю глаза, пока он раздевает меня, стаскивая футболку через голову.

Что, если ему не понравится то, что увидит?

Что, если его интерес начнется и закончится на этом?

В конце концов, уже не раз было озвучено, что Адриан – не обычный восемнадцатилетний парень. Если он может равнодушно пожать плечами, когда речь заходит о пышных формах Милли Роджерс, кто сказал, что мои его хоть сколько-то заинтересуют?

Раздается шумный выдох, и я приоткрываю один глаз.

Адриан не двигается, жадно пожирая взглядом мою обнаженную грудь.

У меня становится сухо в горле, и я с трудом сглатываю.

– Ничего, если они тебе не нравятся, – шепчу я. – Для тебя это в новинку, так что, если…

– По-моему, ты самое прекрасное, что я видел в своей жизни, – глухо бормочет Адриан, и я слышу в его голосе удивление. Как у человека, впервые открывшего для себя электричество, диетическую колу или шоколадный торт – что-то, настолько же переворачивающее все представления о жизни.

А потом он начинает прикасаться ко мне.

Поначалу осторожно, почти благоговейно, но, когда проводит большим пальцем по моему соску, вызывая в теле неожиданно приятную дрожь, я ахаю.

Он останавливается.

И улыбается.

И легко касается другой груди.

Даже немного обидно, как быстро он все схватывает. Ни тени сомнений, никакой неуклюжей возни – за считаные мгновения Адриан находит грань между приятными ощущениями и дискомфортом.

Умелыми длинными пальцами выкручивает соски, посмеиваясь, когда от его движений из меня вырывается еще один тихий стон.

– Милая, ты издаешь такие сладкие звуки. – Адриан понижает голос почти до хриплого шепота. – А теперь я хочу услышать, на что еще ты способна.

Я не готова к тому, что он снова пустит в ход губы.

Он оставляет дорожку поцелуев, спускаясь от шеи все ниже и ниже, по ключице, и… ох.

Это так приятно.

Я не знаю, на чем сосредоточиться. На его губах, терзающих один сосок, или на пальцах, которые выкручивают другой, или… Стоп.

Что он делает другой рукой?

Я слишком отвлеклась на то, что он делает выше талии, и пропустила тот момент, когда он уже добрался до того, что ниже.

Расстегивает на мне джинсы.

Меня трясет от предвкушения того, что наконец должно произойти.

– Адриан, – слышу свой голос, сама не зная, чтохочу сказать.

Пожалуйста, не останавливайся?

Пожалуйста, перестань?

Что бы это ни было, фраза застревает в горле.

Адриан отрывается от меня, у него такие темные глаза, каких я никогда раньше не видела.

– Приподнимись, – командует он, и я подчиняюсь, задирая вверх бедра, чтобы он смог стянуть с меня джинсы и обнаружить под ними хлопковые трусики нежно-голубого цвета.

Конечно, именно сегодня меня угораздило надеть такие.

Не те кружевные черные, которые купила год назад на последние деньги. Не те полупрозрачные красные, которые мама смеха ради подарила мне на пятнадцатилетие и которые я засунула в самый дальний угол шкафа, чтобы забыть об этом поскорее.

А эти – простые хлопковые, с нулевой сексуальностью.

Когда все закончится, мне, пожалуй, стоит их повесить на стене в рамочке.