Книга Одержимость, страница 145 – Х. С. Долорес

Искра надежды, которая вспыхивает у меня в груди, – оченьопасная штука, я это знаю. Но тем не менее она разгорается.

– Что ж… я рада, что ты так думаешь. – Я нервно почесываю затылок, внезапно растерявшись, что делать с такойматерью. Которая, судя по всему, мной гордится. – Как я уже говорила, ничего еще не решено. Я все равно должна еще разослать заявления, так что точно узнаю только через несколько месяцев.

Мама равнодушно смотрит на меня.

– Ах да, ты про это… Ну, этим я тожегоржусь… – Она подходит ближе, берет меня за руку и улыбается так, будто хочет поведать какой-то секрет. – Но, солнышко, на самом деле я имела в виду твою интрижку с этим мальчиком. Ты молодец. Обаяние, богатство икрасота редко сходятся в одном человеке.

Мой мозг вычленяет единственное слово.

– Адриан – не интрижка. Он мой парень.

Мама пожимает плечами.

– Парень так парень. Роман, увлечение. Как хочешь, так и называй.

– Он мой парень.

Сначала управляющий отелем, теперь моя мать – с таким же успехом я могла бы приклеить ярлык на лоб Адриану, чтобы избежать дальнейших недоразумений.

– Да ладно, это неважно. Ты напомнила меня в этом возрасте. Ну, до того как…

…появилась я.

– То есть, когда ты три года подряд приезжала домой без кавалеров, я уже начала терять надежду на то, что в тебе есть хоть капля моегообаяния. – Она восхищенно шепчет: – Теперь я вижу, что ты все это время пыталась поймать рыбу покрупнее.

С таким же успехом она могла бы залить эту искру холодной водой.

– Нет, это не… – Я качаю головой. – Все не так, как ты думаешь.

Мама выгибает бровь.

– Да ты не скромничай, милая. Я за тебя очень рада.– Она скользит взглядом по моему платью. – Уговорить его приехать на все праздники, на этот ужин, и этоплатье… Ты явно, пока он рядом, выжимаешь из него все по максимуму.

Я отдергиваю руки и отступаю на шаг назад.

– Вообще все не так. Я не развожуАдриана на деньги.

– А я этого и не говорила. Уверена, какие бы деньги ни потратил на тебя этот парень, он сделал это исключительно по своей доброй воле. Ты, наверное, даже ничего у него и не просила.

– Так и есть. Я ничего не просила. – Мне не нравится, что приходится оправдываться, тогда как моя мать просто делает то, что умеет лучше всего, – пытается пробить брешь в моей жизни.

– И я бы тебя не осудила, если бы ты это сделала, солнышко, – говорит она мягче. Как будто янеразумное дитя. – Мужчины, особенно такие мужчины, как он… их внимание мимолетно. Так бери все, что можешь, пока можешь.

Внутри меня растет раздражение.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Это не интрижка, и внимание Адриана не мимолетно. Это онпытается уговорить меня поехать с ним в Гарвард.

Она молча меня рассматривает.

А затем начинает хохотать.

Это не то кокетливое хихиканье, которым она перемежала свой рассказ о знакомстве с Риком, и даже не тот смешок, с которым она унижала мои картины.

Это резкий, острый вой, вобравший в себя тридцать шесть лет горечи, – и я чувствую, как каждый год отражается от стен уборной.

Я едва сдерживаю дрожь.

– Ох, Поппи, – медленно произносит она. – Бедняжка. – Она встает передо мной, обхватывает мое лицо ладонями, заставляя меня смотреть ей в глаза. – Ты бедная наивная дурочка. До тебя до сих пор еще не дошло, да?

Я сдерживаюсь, чтобы не начать задавать ей вопросы. Не собираюсь доставлять ей удовольствие, проявляя свое любопытство.