Книга Одержимость, страница 110 – Х. С. Долорес

– Сэр, если мне станет хуже, Поппи в любой момент сможет отвести меня в медпункт.

Я пораженно застываю. Чтоон только что сказал про меня?

Но декан Робинс уже кивает.

– Вот и славно. Возьми в моем кабинете в ванной аптечку, хорошо?

– Да, сэр. Спасибо. – Адриан смотрит на меня. Он ждет меня. Я не двигаюсь с места. Подаренный мне органайзер так и лежит на мраморном полу, в кожу впитались капли крови Фредди. – Поппи? – зовет меня Адриан.

Стискиваю зубы.

– Иду.

Мы с ним идем в кабинет декана, по пути никто из нас не произносит ни единого слова. Я все пытаюсь разобраться в хаосе того, что только что произошло. За внешним спокойствием клокочет злость и ужас – и я просто жду, пока мы останемся одни, чтобы выплеснуть все это наружу.

И едва мы переступаем порог кабинета, включаю свет в ванной, запираю дверь и набрасываюсь на него:

– Какого черта?! Что это было…

Адриан прижимается своими губами к моим, проглатывая мои слова, мою ярость, мое удивление. Он не заморачивается с нежной прелюдией – в его поцелуе вообще нет ни намека на нежность, – лишь грубо толкает меня на столешницу раковины и врывается языком в мой рот.

Я отвечаю, даже не успевая осознать свои действия. Пальцы вцепляются в его укрощенные гелем волосы, а язык переплетается с его языком. Он безжалостен и полон решимости исследовать мой рот, каждую его частичку.

Я дергаю Адриана за волосы – сильно, – но он лишь издает низкий гортанный стон, от которого меня бросает в жар.

Господи Иисусе.

Понимаю, что должнаоттолкнуть его, но прямо сейчас голова отказывается соображать. Я почти уверена, что мозги расплавились от этого жара.

Но затем, когда провожу языком по его нижней губе и пытаюсь нырнуть внутрь, Адриан меня кусает – по-настоящему кусает,– и я отшатываюсь от него.

– Адриан…

– Заткнись, – рычит он мне в рот, проглатывая любые слова протеста.

И я понимаю, что это такое.

Не моментально вспыхнувшая страсть или внезапно одолевший его интерес.

Это демонстрация доминирования.

Ладно, в эту игру могут играть двое.

Пока он хозяйничает у меня во рту, я выпутываю пальцы из его волос и провожу по каждому дюйму открытых участков его кожи: щекам, подбородку, шее.

Я никогда не прикасалась к нему первая. Только онвсегда меня трогал, а его кожа такая гладкая и упругая на подбородке и адамовом яблоке.

Но мне хочется большего.Хочу прикасаться к нему везде.

Копаюсь с пуговицами его безупречно сшитой рубашки, когда Адриан впивается губами мне в шею, вырывая из меня громкий постыдный стон.

Я замираю. Не подозревала, что могу звучать так – даже не прилагая к тому усилий,– но мне некогда стыдиться, ведь Адриан страстно расцеловывает мне шею.

К тому времени, как мне удается расстегнуть три его пуговицы, он добирается до чувствительного местечка где-то в районе затылка и вырывает из меня еще один порочный стон.

Который действует на меня словно удар тока, проникающий в самое нутро.

А когда он втягивает кожу губами, я почти растекаюсь в его объятиях, забывая о том, что собиралась снять с него рубашку.

Я понятия не имела, что этоможет быть так приятно.

Стон протеста застревает в горле, когда Адриан внезапно отстраняется, чтобы окинуть меня взглядом.

Растрепанный– в любой другой ситуации мне бы в голову не пришло назвать этим словом Адриана Эллиса, но, глядя на его взъерошенные, торчащие во все стороны волосы, лихорадочно блестящие от желания зрачки и румянец на скулах, другого определения я придумать не могу.