Книга Парижский роман, страница 92 – Рут Райшл

Он отвернулся и стал смотреть в окно – машина свернула на автостраду, ведущую на восток.

– С год назад я шел по площади Вогезов и вдруг увидел знакомое платье в витрине магазина. Я говорил себе, что это не может быть платье Северины, но решил зайти, просто чтобы убедиться. Маленькая мадам Готье – вы ее видели – принесла платье. Как только я взял его в руки, я сразу понял, что это платье Северины.

– Абрикосы и ваниль… – пробормотала Стелла.

– Да, на нем остался ее аромат. Я был так потрясен, что мадам Готье испугалась и сбегала за водой. А когда вернулась, сказала мне: «Вижу, вы знакомы с Севериной». Меня поразило, как она это сказала – словно платье было живым, и мы обсуждали встречу со старой подругой. А затем на ее лице появилось виноватое выражение.

– Виноватое?

– Она чувствовала, что с женщиной, продавшей платье, дело неладно, но была так рада его получить, что закрыла глаза на собственные опасения. Чуть позже, когда женщина явилась снова, с другим платьем от раннего Сен-Лорана, мадам Готье поинтересовалась, как она его приобрела. Та выпрямилась и высокомерно заявила, что это не ее дело.

– Это было еще одно платье Северины?

– Мадам Готье предупредила посетительницу, что не может принять платье, не узнав его происхождение, и тогда женщина наконец сказала, что одежда принадлежала ее покойной матери. – Жюль развел руками: – Услышав это, я, разумеется, все понял.

– А я не понимаю.

– Эжени. Невеста Жана-Мари.

– Вы уверены?

– Я описал Императрицу, и мадам Готье закивала. Она показала мне еще три платья, и я узнал все.

– Жан-Мари знает?

– Не думаете же вы, что я стал бы у него спрашивать?! – Жюль был искренне шокирован. – Жан-Мари буквально ослеплен страстью к этой женщине и, скорее всего, просто мне не поверит, а если поверит, то это разобьет ему сердце. – Он сокрушенно опустил голову. – Я все время спрашиваю себя, почему она так поступила, и ни один из ответов не годится. Нуждалась в деньгах? Определенно нет. Просто назло? Думать так невыносимо.

– Так вы позволите ей украсть всю одежду Северины?

– Нет, конечно. – Он посмотрел в окно. – Все это крайне неприятно. Вульгарно.

Как грустно, подумала Стелла, что эта женщина встала между Жюлем и его сыном. Уж не потому ли Жюль так добр к ней с первого дня их знакомства? Он тоскует по ребенку, который оценил бы его и наслаждался бы его обществом?

Неожиданно для самой себя Стелла спросила:

– Как вы думаете, спросить мне Ричарда Олни о поваре Селии?

– Не хочу указывать вам, как поступать, – ответил Жюль.

– Не увиливайте. Совет мне не помешал бы.

– Если вы настаиваете, – заговорил Жюль с явной неохотой. – Думаю, если вы не воспользуетесь этим шансом, то потом будете жалеть. У меня были не самые простые отношения с отцом, но, по крайней мере, я знаю, кем он был. И это знание помогает мне лучше понимать себя.

– А вдруг он ужасный тип? Я не уверена, что хочу знать, кто мой отец.

– Судя по тому немногому, что вы поведали о своей матери, ваш отец вряд ли может оказаться хуже.

– Это верно, – признала Стелла. Машина замедлила ход. – Мы уже приехали? Я думала, поездка будет долгой.

– Мы еще только в Лионе. Никогда не могу удержаться от искушения остановиться на здешнем рынке.

Сидящий за рулем Поль одобрительно хмыкнул.