Книга Парижский роман, страница 114 – Рут Райшл

– Ничего привлекательного?! – от возмущения у Стеллы зазвенел голос.

– Я не хотел вас обидеть! Но тот тип женщин, о которых вы подумали, – les autres,как вы выразились, – не соблазнился бы чем-то настолько скромным.

– Но если речь не о ваших любовницах, тогда кто же эти «другие», о которых упоминала мадам Греко?

Жюль выглядел смущенным.

– Наверное, можно сказать, что они мои перекати-поле. Несколько раз я сдавал эту квартиру молодым художникам. Но здесь уже давно никто не появлялся, так что, пожалуйста, живите сколько хотите.

Стелла почувствовала облегчение. Но тут же снова забеспокоилась.

– Вряд ли Жан-Мари это одобрил бы. Или Императрица. Кстати говоря, как она?

– Становится все более агрессивной.

– Агрессивной?

– В последний приезд она прибрала к рукам четыре костюма от Шанель, и оставила в шкафу пустое место. Определенно для того, чтобы я это заметил.

– И что вы намерены предпринять?

– Расскажу по дороге в Энгиен-ле-Бен. Если только вы не передумали ехать.

– Нет, – Стелла посмотрела на картину Викторины, которая стояла на шатком столике, – но лучше нам отправиться сегодня вечером, пока я не растеряла остатки мужества. Когда я думаю о сражениях, которые ей пришлось вести, чтобы стать такой, как она хотела, мне становится стыдно за собственные страхи. Возможно, это мой единственный шанс встретиться с отцом, и я не хочу провести остаток жизни, сожалея о том, что струсила и не воспользовалась им. А еще – она неуверенно улыбнулась, – теперь, когда это дело сделано, мне пора возвращаться в Нью-Йорк. Деньги кончаются, да и отпуск не может длиться вечно… Наверное, сегодня я надену платье от Вионне! Оно заставит меня улыбаться и придаст смелости.

– Оно будет чудесно смотреться с вашей шикарной новой прической. Мадам Вионне была бы в восторге. – Жюль одобрительно кивнул. – И Северина тоже. Как бы я хотел, чтобы она вас увидела.

* * *

– Вы уже думали, – спросил Жюль, когда Пол вез их в Энгиен-ле-Бен, – как поступите с картиной? – Его лицо было абсолютно серьезным. – Если подтвердится, что это подлинник Мёран, и окажется, что это ее единственная сохранившаяся картина, она будет стоить довольно дорого.

Стелле не приходило в голову, что это полотно может иметь ценность. И что оно принадлежит ей. Она искала его ради Викторины, не задумываясь о том, что будет дальше.

– Картина действительно принадлежит мне? – спросила она.

– Вы заплатили за нее, не так ли? Если мы сумеем подтвердить подлинность полотна, то никаких проблем с его происхождением возникнуть не должно: последним местом, где находилась картина, был дом, где, как известно, жила художница. Так что она явно не была украдена. Вы собираетесь оставить ее себе?

– Нет, конечно, – удивилась Стелла. – Какой в этом смысл? Викторина должна стать известной, она заслуживает славы.

– О, дорогая, если это действительно Мёран – а тем более если это автопортрет, который был выставлен в Салоне 1876 года, – я не сомневаюсь, что картина вызовет большой интерес. – Помолчав немного, Жюль добавил: – Вы станете богатой. Тогда, возможно, мне придется брать с вас арендную плату. Если, конечно, вы собираетесь остаться в Париже.

А она собирается? Стелле никогда не приходило в голову, что можно остаться здесь насовсем, но сейчас она осознала, что при мысли об отъезде ей становится неуютно. Париж был первым местом, где она почувствовала себя как дома.