Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 61 – Аньес Мартен-Люган

– Где она?

– Se n'è andata,Лино, она уехала… Она слишком страдала, дожидаясь тебя.

– Скажи мне, где она! – орет Лино. – Я вижу, что ты знаешь!

– Mai![23]Я защищу вас друг от друга так, как хотел бы, чтобы меня защитили от твоей матери.

Глаза Лино закрывает черная пелена, он утрачивает всякое чувство реальности, хватает Джорджо за воротник и изо всех сил припечатывает его к стенке. Он отказывается замечать, что причиняет боль человеку, которого до сих пор очень уважал.

– Ты скажешь мне, куда она уехала, – приказывает он, сжимая его горло.

– Picchiami![24]Бей меня, сколько хочешь, можешь даже убить, если так тебе будет легче, моя жизнь уже позади, а жизнь Констанс перед ней. И твоя, Лино. Она умирала, ожидая тебя, поверив в твои обещания. Вы не созданы друг для друга! Кончится тем, что вы причините друг другу зло!

Лино ударяет кулаком по стене в нескольких сантиметрах от лица Джорджо и рычит, как дикий зверь. На него накатывает неконтролируемая ярость, и он набрасывается на все, что попадается под руку. Джорджо не останавливает его, он проходит по мастерской, опускает жалюзи и садится в углу. Оттуда он наблюдает за тем, как мальчишка, которого он знал целую вечность, выплескивает любовные страдания.

Лино долго крушит все вокруг, после чего сваливается на пол посреди созданного им разгрома. Он раскачивается взад-вперед и плачет впервые с того момента, как потерял мать. По его щекам стекают не просто слезы, льются целые их потоки, он утратил почву под ногами, он стал ничем, и у него ничего больше нет. Он лишился всего из-за собственной ошибки, из-за гордыни и стремления к красоте и к совершенной любви. Почувствовав, что кризис отступает, Джорджо встает и приближается к распростертому на полу Лино. Он ударяет его ступней по ноге, чтобы вызвать реакцию. Его сражает наповал наполненный страданием взгляд, который посылает ему парень. Он берет себя в руки, удерживаясь от признания, куда он отправил Констанс, чтобы она попыталась выздороветь.

– Останешься у меня, пока не возместишь нанесенный ущерб. Потом уйдешь, и я не хочу тебя больше видеть. Никогда. В память о твоей матери ты никогда не перешагнешь этот порог. Сегодня вечером ты будешь пить, напьешься до потери сознания, а завтра приступишь к работе.

И Лино стал жить в мастерской. Он спит на матрасе, который выдал ему маскереро. Замыкается в молчании. Выполняет распоряжения Джорджо. Тот отправляет его к своему брату Джакомо, реставратору художественной мебели. Каждое утро Лино покидает масочную мастерскую и входит в соседнюю дверь. Джорджо напутствует брата: он не должен давать спуску Лино, а тот обязан сам восстановить все, что сломал. Так что Лино приходится покорно учиться. Он наблюдает, слушает, узнает, знакомится с инструментами, наносит себе травмы, пробует работать на менее ценных предметах мебели под придирчивым взглядом Джакомо.

После недель практики Джакомо чувствует, что Лино готов, и тот под присмотром Джорджо приступает к одной из самых больших работ своей жизни. Пока Лино реставрирует покалеченную мебель, маскереро восстанавливает сломанные маски. Мужчины работают бок о бок, но не разговаривают друг с другом. Лино выпиливает, полирует, вырезает, склеивает, покрывает лаком, делает эскизы, придумывает, как починить стеллажи, книжные шкафы, столы, которые он громил с таким неистовством. Он прилагает все усилия, чтобы оставленные им следы исчезли. По вечерам он пьет, чтобы забыться и чтобы сон придавил его. И оплакивает отсутствие Констанс. Ему больно, невыносимо больно. Он чувствует, что одержим тем же демоном, что и его мать. Демоном максимализма.