Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 126 – Аньес Мартен-Люган

Однажды приехала твоя тетя Паолина. Она хотела забрать ее. И забрать тебя. Элена мне улыбнулась, поцеловала меня и вырвала тебя из моих рук. Хотя она держалась за свою свободу, но не представляла себе жизни без тебя. Ты самая большая ее любовь, но к тебе я не ревную. Она ушла, сказав: “Джорджо, мы еще встретимся”. Я думал, что умру. Мою жизнь покинули оба любимых создания. Моя женщина. И ты, мой сын. Шло время, в следующие месяцы Паолина помогала мне держаться, регулярно сообщая ваши новости. Я ни разу не приехал во Францию, никогда не предъявлял своих прав на тебя, иначе я рисковал потерять тебя, потерять вас обоих навсегда. Твоя мать была способна раствориться в пространстве. Целый год я вас не видел, а потом Элена вернулась. С тобой, слава тебе, Господи. Она приехала на карнавал. Она сообщила мне, что зарегистрировала тебя во Франции как родившегося от неизвестного отца и что ты носишь ее фамилию. Так она еще раз убила меня. Я перестал быть твоим отцом. Она заставила меня пообещать, что я никогда не расскажу тебе о том, что нас связывает. Ты не должен быть “прикован к одному определенному имени” – это ее собственные слова. По ее мнению, ты сам его выберешь, когда вырастешь. Я понял, что, если хочу удержать вас в своей жизни, я должен отказаться жить с вами, и от своего отцовства тоже, и не требовать от нее верности. Я со всем согласился, подавив муки и печаль, потому что боялся, как бы она их не испугалась. И наша семейная жизнь восстановилась на несколько недель.

Так началось наше странное существование. Вы приезжали два-три раза в год. Элена не могла обходиться без Венеции слишком долго. Вы появлялись, твоя мать приносила с собой запах других мужчин, и я старался, чтобы ее кожа пропиталась моим. А ты, мой сын, бросался в мои объятия и называл по имени. Ты ни разу не назвал меня папой. Летом, после вашего посещения Венеции, я следовал за вами, оставаясь на расстоянии, чтобы подольше посмотреть, как ты валяешь дурака на пляже или на скалах. Я довольствовался твоими улыбками, твоим смехом и словами, твоими прогулками, твоими выходками, твоей любовью к красоте и твоим итальянским, возникшим из нашей общей крови. А еще тем инстинктивным доверием, которое ты мне оказывал. Ты считал меня крестным, опытным давним приятелем, меня это смешило, но мое сердце обливалось слезами. Рассказал бы ты отцу о своем первом опыте с женщиной? Сомневаюсь! Зато мужчина, которым я был, гордился, узнав, что тебя лишила невинности венецианка! Надеюсь, мой сын, что ты посмеешься над этим воспоминанием, а я, когда о нем пишу, плачу слезами счастья и грусти.

Теперь, когда Паолина умерла, я последний из живых, кто все знает и кто это пережил. И я обязан тебе рассказать. Потом будет слишком поздно. Как я гордился тобой, узнав, что ты сражался за дом Элены! Паолина перестала сообщать мне твои новости, после того как ты его спас. Она сочла свою миссию выполненной. И она ни в чем тебе не призналась, но я уверен, что Элена на смертном одре убедила и ее пообещать, что она тебе ничего не скажет. Она исполнила ее волю и ни словом не обмолвилась о том, что знала. Они разговаривали, когда ты был у меня, приехав за последней маской для нее. Не обижайся на тетю. Главной ее задачей в жизни была забота о сестре.